Книга Великое расширение, страница 178 – Рэйчел Хэн

В ее голосе, который он знал лучше собственного, слышалось желание. Его охватила эйфория. Это правда – она желает его. Больше не существовало ни Яна, ни Энь Сооня, ни даже Натали. Даже острова не существовало, всего мира не существовало. Остались только двое. Годы облетели, словно листья со старого дерева, а корни их любви остались такими же крепкими, как и два десятилетия назад.

Он притянул ее к себе, ее теплые руки бродили по его телу. Они прижались друг к другу, и его захлестнули воспоминания. Первый его день в школе, Сыок Мэй защищает учителя Чи А. Безмятежные вечера, когда они вдвоем бегают по кампонгу. Он пытается совладать с прописями, ее пальцы уверенно направляют его руку. Они плавают в бассейне, и она рядом рассекает воду. Сцепившись локтями, они стоят в цепи митингующих.

Он сдался. Когда Сыок Мэй снова прошептала его имя, он прижал ее к себе так, как никого и никогда не обнимал, страшась опять потерять ее. Потом они долго молча лежали, его губы касались ее уха, их ноги тесно сплелись. Шорох волн, накатывающих на берег, был единственным свидетельством утекающего времени.

Домой А Боонь вернулся к шести утра. Натали еще спала. Простыни были сбиты – во время беременности у нее появилась привычка с силой двигать во сне ногами. Стараясь не шуметь, А Боонь обтерся мокрым полотенцем и переоделся. Когда он лег, Натали открыла глаза.

— Который час? – хрипло спросила она.

— Около четырех, – солгал он, чувствуя, как стыд холодным языком облизывает спину. – Всю ночь провел у мамы.

— С ней все хорошо?

— Она просто испугалась. Закружилась голова, и она испугалась, что теряет сознание. Я просто посидел с ней, пока она совсем не пришла в себя.

— Вот бедняжка.

Он не понял, его или Ма имеет в виду Натали, а та уже снова заснула. Ладонь она, как ребенок, подложила под щеку. Проснувшись, она не вспомнит этот разговор, зато его ложь крепко засядет у нее в голове, и Натали будет считать, что его не было чуть больше двух часов. А Боонь закрыл глаза и снова впустил в себя эту ночь со всем ее невыносимым наслаждением и острой болью. Полежав так с полчаса, он встал, принял душ и отправился на работу.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите.

В кабинет заглянула помощница заместителя министра. Господин заместитель министра хочет поговорить с А Боонем. Он сможет подойти прямо сейчас?

А Боонь ответил, что, разумеется, сейчас же будет. Он посмотрел на лист бумаги, покрытый хаосом букв. Он понимал, что ему следует волноваться за Сыок Мэй, которую будут разыскивать га-мены, за Натали, следует опасаться, как бы его самого не арестовали. Но он был спокоен. Он снова и снова проживал минувшую ночь. Минуты, проведенные с Сыок Мэй, казались и сном, и опаляющей реальностью – как бывает лишь во сне. И потому измена жене ощущалась как ненастоящая. Натали принадлежит бодрствующему миру. Натали – это будущее, а Сыок Мэй – прошлое. Быть с ней все равно что окунуться в потерянный мир, тот мир, где жив Па, где в кампонге все идет своим чередом, где Дядя – добродушный весельчак, а Сыок Мэй не предпочла ему политику.

Из этих раздумий его снова вырвал стук в дверь. Та же помощница – не может ли А Боонь поторопиться? А Боонь поднялся и последовал за ней в кабинет заместителя министра.

— А Боонь, – поприветствовал его заместитель министра.