Книга Янтарный след, страница 101 – Елизавета Дворецкая

— Помнишь, я говорил тебе…

Хравн Черный еще придвинулся к ее лицу и зашептал в самое ухо; против воли Снефрид не столько внимала его словам, сколько улавливала тепло его дыхания – да есть ли это тепло? – и прислушивалась к ощущениям его близости, пытаясь понять, схож ли он в этом с человеком. От него веяло запахом сильного летнего дождя – свежим и пьянящим, когда кажется, что сама земля раскрывается навстречу страсти неба, – и прохладой, которая застревает в перьях птицы, вернувшейся с высоты…

— Я говорил тебе: Всеотцу неугодно, чтобы ты добралась до Гардов и нашла твоего мужа. Это его замысел – чтобы здесь ты обрела другого мужа и отказалась от того, прежнего.

— Но я вовсе не собираюсь… – с возмущением начала Снефрид и прикусила язык, сообразив, что отвергает волю самого Одина.

Но и смириться с такой волей она никак не могла. Подумайте – Коткас! Хоть он и был на вид мужчиной не хуже других, Снефрид не видела в нем ровно ничего привлекательного. Добро бы еще кто-то из своих людей, в Свеаланде – но здесь она даже языка своего «жениха» не знает! Здесь ей нельзя жить – можно только томиться, как Фрейя в плену у великанов!

— Всеотец уже посылал тебе супруга из своих людей, самого лучшего, какой только есть, – напомнил Хравн Черный. – Красивого, отважного, знатного родом, победоносного и даже облеченного властью. Его ты отвергла. Никого лучше Эйрика у Всеотца нет, вот он и назначил тебе этого отважного витязя…

— В наказание за строптивость! – подхватила Снефрид. – За то, что я знаю свой путь и не позволяю сбить меня даже самому Всеотцу!

Хравн Черный посмотрел ей в глаза – во взгляде его было сочувствие и понимание, и все же его глаза казались двумя окнами в небо, где на самом дне – или в самой дальней выси, – поблескивали молнии. От их взгляда в упор Снефрид пронзила дрожь, эти искры проскочили по всем ее венам.

— Она тоже упряма и строптива, – прошептал он. – Его возлюбленная и соперница, которая от начала времен все гнется и выпрямляется, никнет и восстает, поддается, но не покоряется.

— Так он борется не со мной, а с нею, – Снефрид догадывалась, что ее покровительницу не нужно называть по имени. – Она, что и говорить, для него более подходящий противник!

— Благодаря Эйрику ты и Всеотцу не чужая. Часть его силы – в тебе, и он не может обойтись с тобой слишком уж сурово…

— Есть ли у меня достойный выход? – прямо спросила Снефрид.

— Если хватит сил, найдется и выход. Всеотец желает, чтобы Коткас получил право на тебя и чтобы в предания этого края вошла сага о похищенной невесте, за которую жених заплатил жизнью…

— Он хочет убить Меелита? – в ужасе воскликнула Снефрид, так громко, что Арво замер с колотушкой в руке и поднял на нее глаза.

— Всеотец пришлет за ним валькирию. Ту самую, что под видом Снежной Звезды – Луметахт на здешнем языке – явилась во сне Коткасу и посулила ему этот брак.

— Так он видел во сне валькирию? И она приняла мой облик?

— Не совсем так, – Хравн Черный слегка засмеялся. – Это ее собственный облик.

— Но как это может быть, если он принял ее за меня? Или меня за нее?

У Снефрид голова шла кругом, хотелось плакать от досады и рычать от злости, как это делает Лейви. Боги и духи играли с нею, а она понимала в этой игре не больше, чем кукла с соломенной головой.