Книга Янтарный след, страница 100 – Елизавета Дворецкая

Замолчав, она прислушивалась, глядя в небо и стараясь ощутить колебание невидимых струн…

— Я здесь, – сказал знакомый голос позади.

Снефрид быстро обернулась. Молодой мужчина, довольно смуглый, с приятной улыбкой на красивом лице, сидел прямо на белых плитах жертвенника, на самой вершине, где уже не первый век проливалась кровь баранов и петухов, непринужденно обхватив одно колено, и ветер раздувал его длинные черные волосы. Как и в первые мгновения предыдущей встречи, он был совершенно голым, и теперь Снефрид уже не удивилась: он дух, которому птичий облик привычен так же, как человеческий, и так же, на самом деле, чужд. Что ему в человеческой привычке одеваться? Смуглые плечи его и верхняя часть спины были покрыты черными вороновыми перьями, будто небольшой накидкой.

Вздрогнув, Снефрид глянула в сторону людей на опушке. Все не сводили с нее глаз, но, судя по встревоженно-отрешенным лицам, посланца небес никто, кроме нее, не видел. Как он и обещал.

— Они не видят меня, – подтвердил Хравн Черный. – Но если хочешь, я им покажусь.

— В этом виде? – Снефрид едва не улыбнулась.

— Днем я обычно принимаю облик человека, но могу стать вороном, – он тоже улыбнулся. – Или кем-нибудь еще. Или хочешь, они будут только слышать мой голос.

— Нет, не надо. Вон тот человек понимает наш язык. – Снефрид покосилась на старика Арво, но тот, единственный из всех, не таращил на нее глаза, а, слегка наклонившись по своей привычке правым плечом вперед, задумчиво расхаживал между жертвенником и опушкой, размеренно ударяя в бубен. – Ты ведь уже знаешь, что случилось?

— Ты еще не знаешь всего, что случилось, – многозначительно ответил Хравн Черный и знаком пригласил ее подойти.

Волнуясь, Снефрид приблизилась к жертвеннику и встала почти вплотную к посланцу Всеотца. Она так и не поняла, как ей к нему относиться, не могла найти для него подходящего места в своем сознании. Он был так похож на человека, и все же каждое его слово напоминало ей, что он не человек. Никогда им не был и не будет. Ей хотелось прикоснуться к нему – даже сейчас, когда ей было о чем побеспокоиться и без этого, – чтобы понять, существует ли его человеческий облик или только видится ей? Если она попытается его коснуться – не пройдет ли ее рука насквозь его призрачную плоть и не упрется ли в камень?

Хравн Черный улыбнулся – понимающе и с удовольствием, и Снефрид опомнилась: да ведь он, наверное, и мысли ее тоже видит!

— Многие женщины знают, – зашептал он, доверительно наклонившись к ее лицу, хотя его и так никто больше не слышал, – что мужчины моей породы в известных делах ничем не отличаются от ваших, только лучше…

Снефрид было попятилась, но заставила себя остаться на месте. О таких связях рассказывают немало – да ее собственный прадед был плодом союза человека и женщины-альва, – но с Хравном Черным она встречается вовсе не для «известных дел».

Взгляд его ярких серовато-голубых глаз пронзал ее сердце, от него в груди разливался жар и стекал вниз, в живот, а по коже пробегал озноб. Невольно думалось – решись она довериться его объятиям, это будет такое приключение, какое смертная женщина и вообразить-то не может…

И Хравн Черный ей подмигнул, будто одобряя эти мысли.

— Ты хотел мне рассказать что-то важное! – С усилием Снефрид отбросила их, совершенно сейчас неуместные, и покосилась в сторону людей на опушке. Дико было любезничать с обнаженным альвом на глазах у трех десятков свидетелей, и хотя она знала, что его никто не видит, быть спокойной не могла. – Помоги мне разобраться. Что все это значит? Что за сон видел Коткас? И как мне быть? Я не хочу, чтобы меня выдавали замуж за этого кривоносого орла, и не хочу, чтобы кто-то здесь бился на поединке! Можно ли как-то заставить их примириться без моей свадьбы и без кровопролития? Мне не нужны тут никакие новые мужья, мой муж меня ждет в Гардах!