Книга Оружие Вёльвы, страница 129 – Елизавета Дворецкая

— Привет мой конунгу! Здоровье не позволило ему приехать самому?

— Увы, нет. С тех пор как госпожа Трудхильд исторгла свой дух, он не имеет сил даже встать с постели. Он очень ждет твоей помощи.

— Мы не должны медлить, – посоветовала Бергдис, видя на лице дочери досаду. – Иначе можно не успеть. Конунг дал тебе что-нибудь? – обратилась она к Хольти.

— Он дал мне свою сорочку и приказал ее надеть. Он сказал, что поскольку я принадлежу ему, то в его сорочке я буду все равно что он, только пошустрее, – добавил Хольти, видя удивление на лицах женщин вокруг.

— Так можно, – подтвердила Льотунн. – Не куксись, Инге, конунг ведь не жениться его прислал.

Ингвёр не выдержала и рассмеялась. Ей причиняло досаду, что в начале своего пути она не получит самого конунга. Она уже воображала, как славно будет ей, юной девушке, повелевать властным стариком; думая об этом, она чувствовала себя настоящей богиней. Конунг, правящий Свеаландом вдвое дольше, чем она живет на свете, выпивший жизнь нескольких своих младших родичей, переживший вот уже двух вирд-кон, станет малым ребенком в ее руках! От нее получит новую жизнь! Затесавшийся между ними раб казался ей совершенно лишним.

— Это не раб, это конунг, – терпеливо пояснила Льотунн. – Старый, как дубы на мысу у Кувшинковой заводи, и одновременно малый, как новорожденный. Ничего не выйдет, если ты будешь видеть в этом парне раба, а не конунга. Лучше забудь, что ты его знаешь. Соколиный убор тебе поможет.

Ингвёр только вздохнула и бросила на Хольти недовольный взгляд. Будь кто-нибудь другой, незнакомый человек, ей было бы легче видеть в нем конунга. Но не замечать Хольти ей будет трудно.

Хольти ждал снаружи, слушая, как внутри теплого покоя стучат бубны и раздаются знакомые вопли. Потом высунулась молоденькая девушка и позвала его – новая младшая из помощниц, сменившая Ингвёр.

С конунговой рубашкой в руках, Хольти вошел. В середине помоста стояло трехногое сидение, а на нем восседала «малая вёльва». Та же была синяя накидка, тот же соколиный убор – птица на голове, кожаная бахрома, закрывающая лицо. Но хотя Хольти не впервые увидел эту загадочную фигуру женщины-птицы, сознание того, что под всем этим ныне скрывается Ингвёр, почему-то лишь добавляло жути. Стройная даже под широкой накидкой, она была куда больше похожа на воплощение Фрейи, и ощущение присутствия божественных сил, под стук бубнов и пение женщин, стало острее прежнего. На него накатило чувство красоты и прелести, которую он знал, хоть сейчас и не видел, – и вместе с тем грозных сил женской ворожбы, которая гремела голосами бубнов и испускала вопли вокруг него. Такова Фрейя, что внушает восхищение и трепет, поглощает умирающих и возвращает их возрожденными в мир живых. У нее девять имен и девять обликов, и главная трудность в том, что не знаешь, какой она тебе явится.

Бергдис, не прерывая пения, кивнула ему: делай как уговорились. Глубоко вздохнув, Хольти положил конунгову рубаху на край помоста и стал развязывать пояс. Бой бубнов и пение отдавались в его жилах и костях; все в нем тряслось в этом колдовском ритме, и казалось, вот-вот его собственная душа улетит прочь, изгнанная ворожбой, а ее место займет душа конунга. Вот почему для этого нужен раб, у свободного так просто душу не отнимешь. Хитрый старый тролль…