Книга В полночь упадет звезда, страница 223 – Елизавета Дворецкая

— А ты кто такой?

— Верес я, кузнец из Боянца, что в земле Волынской, на Луге-реке. Я сюда ради этих кудесов и явился. Мои они, моей бабки наследство. Сестра, Затея, у бабки их украла – вот эта змеища ее на то подбила, – и ей отдала. А врала, навья кость, что нету у нее! Я не верил – как знал. Отдай мне их, Олег! – попросил Верес. – Тебе они без надобности, а мне бабка завещала. Я тех кудов знаю, и как их зовут, тоже знаю. Проверь, коли не веришь. Там жезлец осиновый, рушник и всевед-трава, в лоскут зашитая, в этом она не врет. Я ведь поймал эту змеищу, иначе тебе б ее не взять. А она к твоей дочери подбиралась как раз, когда я ее перехватил!

— К дочери моей? Так что ж ты молчал! Говори живее, что знаешь?

— Знаю не много. Была твоя дочь с тремя девами в лесу, в полночь, сидели на бревне, чего-то ждали. А эта змеища из лесу к ним кралась. Тут мы ее и перехватили. Что с теми девами дальше было – не ведаю, землей-матерью клянусь! – Верес наклонился и тронул рукой земляной пол.

Олег помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое. Если Верес унес Солоницу из леса, не дав ей подойти к Брюнхильд, она тоже не может знать, куда делась девушка. Куда Солоница собиралась ее увлечь, он уже знал: сюда, в эту избу, вместе с Благоданом. Здесь их нет, но где Благодан, до сих пор неясно. И где те девы, которые были с Брюнхильд.

Но от Солоницы, выходит, ему больше пользы нет.

— Плохо тебе послужила всевед-трава, – сказал Олег Солонице. – Самого для себя важного ты от нее не проведала.

Солоница ничего не сказала, но в ее взгляде отразился вопрос.

— Твоего сына двадцать лет назад никто не губил. Жил он, целый и невредимый, сперва в Вышгороде, потом у меня на дворе в Киеве. Добрый был отрок, отважный и верный. Он с моим сыном Гримом в сарацинский поход пошел. И с ним в один час погиб. Ты у моего сына удачу отняла, а у них одна удача была на двоих, у наших сыновей. Ты и моего сгубила, и своего заодно.

Несколько мгновений было тихо.

— Врешь! – прохрипела Солоница, и звонкая нежность ее голоса сменилась задушенным скрипом.

— Нет. Клянусь, – Олег коснулся серебряного молоточка на шее. – Его звали Воист, и он погиб всего год назад, прошлой весной, на реке Итиль, в царстве Хазарском. А не слала б ты чары на моего сына – сегодня бы своего живым увидела.

Солоница промолчала, взгляд ее опустел.

Олег немного подождал, не скажет ли она чего, но напрасно. Потом оглядел потрясенные лица вокруг – Семигостя, своих бережатых, кузнеца Вереса из земли Волынской и его двоих молодых товарищей. Оставаться было больше незачем. Брюнхильд здесь нет, а искать ее следы нужно близ того места, где ее видели в последний раз. В рощах возле Троеславля, где шумело ярильское гулянье.

— Берите ее, дренги, и пошли, – велел он бережатым. – Рандольв, пару отроков оставь тут на всякий случай, может, объявится кто. А мы назад, к Троеславлю. Ты, Семята, думай! – велел он боярину. – Пока моя дочь не нашлась, твои бабы у меня останутся.

— А с этим что делать? – Сигдан концом меча показал на мешочек с кудесами, так и лежавший на полу.

— Сжечь.

— Князь Олег! – взмолился Верес. – Отдай мне! Землей-матерью клянусь, это кудесы моей бабки! Никакого вреда тебе от них не будет, я-то на твой стол не мечу и в женихи твоей дочери не набиваюсь! Я же тебе ее поймал, ты меня не обидь! Серебра и золота не прошу, но мое мне верни!