Книга В полночь упадет звезда, страница 219 – Елизавета Дворецкая

Олег кивнул Рандольву, тот сделал знак отрокам. Пока Олег говорил, они обошли толпу женщин со старейшинами и взяли их в кольцо.

— А ну вперед! – послышался повелительный голос. – Все шагом вниз! К лодьям!

Вооруженные отроки стали теснить толпу прочь от ворот, к берегу и лодьям. Донесся ропот, потом женский испуганный крик. Но эта усталая толпа не могла противиться вооруженной дружине, блеск копейных наконечников, нацеленный в лица, лишал воли.

На месте остался только Семигость.

— Если с моей Брюнхильд что-то дурное приключится – если она исчезнет, или погибнет, или какой хрен ползучий вздумает ее хоть пальцем тронуть, – продолжал Олег, глядя в лицо боярину и не замечая поднявшейся суеты, – то я всех вас утопить прикажу, а город ваш, и верхний, и нижний, сожгу. Кто уцелеет – грекам в челядь продам, и будут здесь только вороны граять. Клянусь богами!

Он вынул из ножен длинный ударный нож, приложил ко лбу, к глазам, поцеловал клинок возле рукояти, а потом обратил острую грань к горлу застывшего Семигостя, приблизив почти вплотную.

— Ну? Ты вспомнил, где моя дочь? Или ты со своими скоро в Нави встретишься.

— Она… – выдавил Семигость, – может быть… у Мечтаны.

Единственное, что он мог предполагать, видя отсутствие Брюнхильд, – замысел Благодана удался и тот, добром или силой, ночью увез девушку к ведьмарке, чтобы удержать в руках до утра. Оставалась одна слабая надежда: что зелье оказало свое действие, заронило в душу Брюнхильд любовную тоску, и та по доброй воле вручила Благодану свой венок. Тогда это не похищение, а освященный древним обычаем «брак на игрище у воды», женитьба таким же порядком, как это делали предки славян тысячи лет назад. Олег почти сказал ему: он не признает такой брак, его дочь была обманом опоена травами. И он докажет это, если понадобится. Но чем быстрее Олег получит свою дочь назад, особенно если она окажется невредима, тем больше у Троеславля останется надежд на спасение.

— Где это? – Олег отодвинул нож от его горла. – Веди.

* * *

Драки на берегу и всего дальнейшего Верес и его товарищи не видели – к тому времени их уже не было близ Троеславля. Борила Горностай им так и не попался, и они немного поспорили, стоит ли его искать и ждать, но сочли, что не стоит: он не дитя, не пропадет, даже если и загулялся где-то, а вот с Лунавой надо дело покончить поскорее. На всякий случай ведьмарку связали по рукам и ногам – ожидая этой встречи, Верес запасся веревками – и, по-прежнему с обмотанной подолом дерги головой, положили ее в челн.

Освободили, только когда выгребли из устья и прошли версты две или три вверх по реке. Здесь Верес со спутниками уже проходили, но совсем не знали этих мест.

— Показывай, куда править, – велел он ведьмарке. – Будешь упираться, прямо так тебя в воду и спустим. Круги разойдутся и утихнут, будто не было, никто и не хватится.

Ошалевшая, полузадохнувшаяся Лунава сначала только втягивала свежий речной воздух, но потом просипела:

— Гребите… Увидите мыс, на нем три сосны большие… За ними ручей…

Когда достигли нужного места, три старые сосны уже четко рисовались на посветлевшем небе. Под мысом причалили. Указывать дорогу в полутьме, вися на плече у Вереса задницей вперед, Лунава не могла, и пришлось освободить ей ноги. Однако руки ведьмарки оставались связанными, да еще Верес накинул ей на шею веревочную петлю, а конец намотал на руку. Сколько Лунава не шептала, что утомилась и не в силах бежать, доверял он ей не больше, чем лесной гадюке. Вздумай она дернуться – сама бы затянула петлю у себя на шее.