Книга В полночь упадет звезда, страница 147 – Елизавета Дворецкая

— Вы вдвоем поедете туда, – сказала Брюнхильд Горыне. – Дорогу найдете, тут все вдоль реки до тех кустов. Он говорит, что помнит. Поймаете эту змею и привезете сюда. Отец из нее вытянет, зачем она хочет моего брата отравить и кто ее подучил. Если Семигость причастен – худо дело, но не нам решать, как с этим быть. Ступайте. Если мы уже уедем, догоните. Я отцу скажу, что послала вас Семигостевым дочерям мои подарки передать.

— Вот будет для князя подарочек, если мы эту жабу выловим, – пробормотала Горыня.

Но Лунава-Мечтана была не так проста, чтобы даться в руки. Когда Лютульв и Горыня, почти не блуждая, пробрались по узкой тропке вдоль оврага и вновь увидели крыши за покосившимся плетнем, ведьмарки там уже не было. Ни перед воротами, ни во дворе, ни у дома на выпавшем за ночь снегу не осталось ни единого следа, и самой Мечтаны не нашлось ни в той избе, где они видели ее вчера, ни в других постройках. Печь остыла, не топленная со вчерашнего дня. Видно, змея уползла из норы сразу же, как только проводила гостей. Не зная, к чему приведет ее встреча с Олеговой дочерью, предпочла где-то скрыться, пока княжья дружина не покинет эти края. Лютульв и Горыня тщательно обыскали все, перерыли даже укладки. Лютульв, питавший ненависть к ведьмам, переломал и перебил всю утварь, какая попалась ему под руку. Горыня в свой черед искала «бабкины кудесы». Кажется, Верес говорил, это осиновый жезлец в локоть длиной вместе с полотенцем в особом мешочке… Но ничего похожего ей на глаза не попалось, хоть она пошарила везде, куда смогла дотянуться. Видимо, это было самое ценное имущество Мечтаны, которое та прихватила с собой.

Напоследок, плюнув, Лютульв хотел поджечь двор, но Горыня его удержала.

— Ней, не надо! – убеждала она, держа его за обе руки. – Если мы сожжем двор, об этом узнают в Троеславле, и здесь будут большие волнения меж людей. И она сюда не вернется! Она поймет, что мы ее разоблачили, и скроется в страхе за свою жизнь, так что ее не найти больше никогда! Оставим все как есть! Может, она еще вернется, и когда-нибудь позже ее можно будет здесь накрыть. Иначе где нам потом ее искать?

Лютульв, скорее всего, не понял из ее доводов не слова, но видел, что Горыня говорит с большим чувством. И свои руки не пытался отнять у нее, как будто его сковали железом. Когда она закончила, он слегка кивнул и отступил к лошадям.

Они догнали дружину, когда та, со всеми санями и всадниками, только вышла из Троеславля. Их отсутствие особого внимания не привлекло, лишь бережатые принялись шутить, что, мол, Лютульв сильнее всех не любил Горыню, а теперь у них вон как сладилось! Даже зима не помеха! Горыня пропускала эти шутки мимо ушей – дренгам только дай поговорить, у кого с кем «сладилось». Брюнхильд она коротко рассказала шепотом, как они съездили, и та кивнула.

— Никому не рассказывай. Лютульва я предупрежу. Но теперь… – Брюнхильд поколебалась, – я все больше думаю, что Рагнарова хворь без этой жабы не обошлась.

— Может, все же князю рассказать? Дело-то важное.

— Если это так, то придется спрашивать ответа и с Семигостя – он ее пригрел здесь. И выйдет… он хочет сосватать меня за своего сынка, и если потом мой брат умрет… Понимаешь?

— Его сынок сможет бороться с Предславом за Олегов стол?