Книга В полночь упадет звезда, страница 107 – Елизавета Дворецкая

— Какую? На Змея Горыныча идти? Княжескую дочь добывать? То есть княжеского сына, – Горыня засмеялась. – Так он меня и дожидается где-нибудь. Все глаза проглядел.

— Ну, на какую-нибудь войну сходить. Добычу взять.

— Я – на войну? – Горыня опять засмеялась, вообразив себя воином.

— Были же поляницы удалые, они в поле полевали и целые рати побивали. Сама бабка нам и рассказывала. Был бы я как ты – только бы меня тут и видели.

Горыня задумалась. Зная Яворину и прочих Здравитовичей совсем недавно, она не ужасалась мысли расстаться с ними. Но все же прежнего, отцовского рода она лишилась не по своей воле. А решиться на разрыв самой – другое дело. Уходят из рода только совсем пропащие, кого никому не жаль, и даже им самим себя не жаль. Проведя какое-то время в дороге, она хорошо понимала почему. Человек без рода – что былинка, ветер дунет – и нет ее. Сгинешь – никто и не вспомнит, не оплачет. Судьба Затеи именно это и подтвердила – недолго та на вольной воле прожила, погибла нехорошей смертью, и прах ее спущен в воду текучую, и никогда ей не родиться вновь. Горыня не хотела себе такой судьбы.

— Ты ж была уже на том свете, – добавил Воробей. – Не так уж там и страшно, да ведь? Если хочешь, я сам с тобой пойду, – добавил он, тихо, чтобы даже водяной не подслушал. – Я ж твой брат. Мы и будем вместе… по-братски!

— Был бы у меня в Волчьем Яру такой брат, – вырвалось у Горыни, – мне бы оттуда и уходить не пришлось!

Как-то утром Стоян заметил, что кончаются дрова, и отправился в лес. С собой он взял двух сыновей и Горыню, которая подружилась с братьями больше, чем с сестрами. Яворина теперь охотно отпускала Горыню в лес, как будто находила, что там незадачливая внучка более на своем месте, чем дома среди женщин. Хотя в женских делах Горыня вовсе не была никчемной: с готовкой она управлялась лучше многих, и если она топила печь, дым никогда не валил на людей, а ровненько поднимался под кровлю и уползал в оконца, не мешая никому внизу дышать. Женщины даже оценили удобство иметь рядом одну, которая что угодно может достать, принести, передвинуть… Но в лесу Горыне было легче: на таких работах ее сила могла развернуться во всю ширь, и она знала, что приносит пользу благодаря своей удивительной стати, а не вопреки ей.

Когда дровосеки вернулись, Медляна встретила их у ворот и замахала рукой:

— От «старых» приехал Радила-младший! Прибыл князь в Войтимиль, завтра надо вам в путь пускаться!

У Горыни оборвалось сердце. Князь приехал! Другой волот, ее неведомый собрат, сейчас совсем рядом, в двух днях пути! В груди щемило от мысли, что он так и уедет, не узнав о ней.

— А ты… – Медляна повернулась к ней, – пока у нас побудь. Они дверь затворили, совещаются, там Радила, Радовед и Твориня. Девок выгнали, говорят, вести важные!

Надо было еще переложить дрова; пока занимались этим, руки Горыни работали как всегда, а сердце мучительно билось. Какие-таки «важные вести» пришли из Войтимиля? Скажется ли это как-то на ее судьбе? Или на судьбе всех Здравитовичей?

— Знаешь что? – шепнул ей Воробей, пока они перекладывали поленья из саней. – Если они тебя в город не отпустят, я напрошусь с отцом ехать, а там как-нибудь к князю проберусь и про тебя расскажу! Может, он тогда сам за тобой пошлет, и его-то бабка не ослушается!