Книга В полночь упадет звезда, страница 103 – Елизавета Дворецкая

Вечером, когда все собрались прясть, Горыне тоже дали веретено с глиняным пряслицем и кудель. Она послушно взялась за дело, но под десятками горящих любопытством взглядов ладилось плохо. Особенно ловкой пряхой Горыня никогда не была, но сейчас сама удивилась: у нее как будто стали какие-то другие руки. В последний раз она пряла у Голованихи, в тот вечер, когда конетопские парни принесли ей деревянный уд… Когда среди общей беготни ее толкнули, веретено оторвалось и укатилось под лавку, а она не знала, как достать его у всех на глазах – еще угостят по заднице, и не увидишь кто, а все будут только ржать, как жеребцы стоялые… От одного прикосновения к кудели все это так живо встало перед нею, что задрожали руки и сбилось дыхание. Да сможет ли она еще когда-нибудь прясть?

Не так уж надежно былое осталось позади, как она надеялась. Все то, что толкнуло ее в дорогу, она невольно принесла с собой.

— Отвыкла я… – виновато сказала Горыня. – Не бралась за прялку давно…

— Пойдем с нами завтра лес валить! – шутливо предложил Толинег, красивый русобородый молодец. – Как раз пора подходит, а нашему Воробью года через два-три жениться!

— А пойдем, – охотно и даже с облегчением согласилась Горыня, откладывая веретено. – Если бабушка позволит.

Яворина пожевала губами. Девки не ходят валить лес. Не их это работа. Но внуку, Стоянову сыну Воробью, через пару лет понадобится свой дом, и нынешней зимой мужики собрались валить лес, чтобы до тех пор подсох. Отпустить с ними девку? Кто ж так делает?

— Я лес валила много, – виновато добавил Горыня, видя, что бабка колеблется. – И жечь могу. И бревна ошкуривать.

— И избы ставить? – засмеялся Толинег.

— Это нет. У нас дядя Почай хороший был умелец избы ставить, он указывал, а мы делали.

Яворина лишь покачала головой и снова принялась прясть. Горыня, тяжело вздохнув, тоже взялась за ненавистное веретено. Однако если бы Яворина потом размотала ее пряжу и проверила разрывы, не миновать бы ей еще одного позорища.

Когда на другое утро совсем рано Стоян пришел к Яворине с двумя топорами и спросил, не шутя ли мать согласна отпустить «новую девку» с ними в лес, Горыня с надеждой взглянула на бабку. Ей хотелось показать, что хоть в каких-то делах она ловка и может приносить пользу! Яворина, не менее желая в этом убедиться, только покачала головой и отпустила.

— Ну, сготовишь им там… – сказала она вслед, больше для себя и для других женщин.

Отправились на трех санях: мужчины, парни, кое-кто из отроков и Горыня. Кроме топоров, везли котел и припасы. Отроков брали с собой для того, чтобы было кому варить обед; они этим и занялись, а Горыня рубила наравне с мужчинами и сделала больше, чем иные из них. Те дивились, а она лишь гордилась – и раньше было так. Когда краду для Затеи делали, она больше Вереса нарубила…

Хотя бы один человек смотрел на Горыню с неподдельным восхищением – тот самый Воробей. На самом деле его звали Згодислав, но прозвище ему дали за внешность – он был мал ростом, подвижен, задирист с чужими и очень ласков со своими.

— Эх, была бы ты не девкой, а парнем! – мечтал он, пока все сидели на бревнах вокруг котла с кашей. – Мы б им всем показали!

— Кому – всем?

— Да всем! И «старым», – так он именовал родичей из Старого Круглодолья, – и «жабунькам», и самим этим, войтимиловским! Они б знали, каков наш корень!