Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
— Баба, баба! – опережая Горыню, кричали звонкие детские голоса. – К нам приехала наша сестреница! — Нет, дщерьша! — Малая вуйчишна! — Не малая, а великая! По малолетству новые родичи так и не смогли правильно вычислить степень родства, но главное видели не в этом. — А она вели-кан-ка! – выкрикивал кто-то, разбивая слово на части, как получается, если при этом прыгаешь, желая прыжками подчеркнуть важность своей вести. — Да что вы за галдеж подняли! – ответил им ворчливый голос из открытой двери, к которой подвели Горыню, – полный несуетного величия, как будто обладательница голоса была твердо уверена в своей власти. – Великанка! Разгоготались! Вот сейчас возьму хворостину и покажу вам, как с гусями крикливыми обходятся! Стоян первым вошел в избу, за ним осторожно протиснулась Горыня. Надо было спускаться на глубину чуть больше локтя; ступив на пол, Горыня медленно распрямилась. — Ох мне! – сказал тот же голос. – И впрямь… великанка! — Это деда Здравита правнучка, – пояснил Стоян. – От его дочери Оздравы, говорит… — Так это что же – Оздравка с волотом сбежала? При свете двух светильников Горыня разглядела говорившую. На почетном месте женской скамьи сидела с прялкой морщинистая старуха с хрящеватым носом и резко очерченными глазными впадинами; складка увядших губ говорила о твердом, властном нраве, но, пожалуй, не о злобе. Горыня почему-то думала, что вдова Витенца окажется совсем дряхлой, но теперь сообразила: старшая невестка Оздравы должна быть старше той всего на несколько лет. — Будь жива, мати! – Горыня почтительно поклонилась. Именно к этой женщине бабка Оздрава ее посылала. От нее теперь зависит вся Горынина судьба. Если «старая вуиня» ее не полюбит, то больше искать себе доли будет негде. — Дайте ж огня, не разгляжу ничего в потемках! – с некоторым раздражением велела Яворина. Девки, молодухи, отроки вскочили, побежали за светильниками, налили масла, подожгли фитили. Поставили на стол. Изба осветилась. Бегло оглядываясь, Горыня видела, что здесь полно народу – все больше молодежь, – и в дверь все время суются еще чьи-то любопытные головы. Разлетевшись по маленькой веси, чудная новость вызвала наружу и тех, кто уже подумывал лечь спать. — Вроде ты и похожа на Оздравку малость, – с сомнением сказала Яворина. – Только она была собой… не такая, – она еще раз смерила Горыню взглядом. – Что она – жива? Вспомнив беглую золовку, о которой не было особой нужды вспоминать целых сорок лет, Яворина невольно вспомнила те годы – не столько Оздраву, сколько себя, еще совсем молодую жену, у которой из всей нынешней поросли детей, внуков и правнуков только и было, что два старших сына, едва учившихся ходить. — Она жива. Кланяется тебе. Она говорили мне, что у брата ее Витенца была тогда жена и двое сыновей. – Горыня глянула на Стояна, с трудом веря, что он тогда был младенцем. — Нет, – поправила ее Яворина, – Стоянка уже без нее родился. А были у меня тогда Твориня и Радовед. Кто же тебя привез? Она никак не могла уразуметь, какие силы перенесли сюда эту необыкновенную девушку. А главное, для чего? — Бабка моя хотела, чтобы я жила в ее родных местах, – начала Горыня. За время пути от бабы Лучи она обдумала, как объяснить родным свое появление и не слишком при этом солгать. Им вовсе не надо знать обо всех ее невольных приключениях, но и начинать жизнь среди родичей с вранья – последнее дело. |