Книга Путь серебра, страница 173 – Елизавета Дворецкая

— Руби! – рявкнул Амунд, поняв, к чему это. – Веревки руби, глядь!

А степняки, державшие концы веревок, уже закрепили их на седлах, развернули коней и стали отступать. Носы захваченных петлей лодий дрогнули и начали поворачиваться наружу. Силы четырех-пяти коней не хватало, чтобы быстро развернуть тяжелую нагруженную лодью, но в почти сплошной стене появились щели. Прочие хазары осыпали эти щели стрелами, стремясь перебить или отогнать сгрудившихся там русов.

— Бей по коням с веревками! – приказал Амунд и сам прицелился.

Сразу две стрелы вошли в шею и в круп коня, тянувшего веревку, – тот повалился, веревка упала наземь. Другая от возросшей тяги лопнула сама, а тем временем из строя вперед кинулись отроки, на весу перерубая уцелевшие веревки. Внезапно освободившись от натяжения, конец хлестал по всаднику, иные от рывка полетели из седла. Русы разворачивали носы лодий в прежнее положение, из вторых рядов, из-за бортов тоже стреляли без передышки.

Второй наскок был отбит. Перед корабельной крепостью появились новые трупы людей и лошадей, но и свои потери были больше прежнего: несколько человек были застрелены насмерть, а из тех, кто рубил веревки, погибли четверо – из каждого тела, когда их втащили назад в круг, торчало по пять-шесть стрел.

Не давая людям передышки, Амунд погнал их снова собирать чужие трупы и оружие. Теперь из них получился настоящий вал, который ни конному, ни пешему не одолеть.

Пока было тихо. Перевязали раны, сделали вылазку к близкому ручью за водой. Солнце миновало полуденную черту. Хазары не показывались, земля не тряслась и не доносила грохота копыт.

— Отступили, похоже! – говорили отроки.

— Ну что, надо двигать! – решил Амунд. – Не сидеть же до ночи.

С дороги убрали тела, скот напоили в ручье, полону выдали подвяленного мяса для подкрепления сил. Из свежих конских трупов вырубили лучшие мясные части и положили на лодьи – пригодится на ужин. Лодьи снова выстроили двумя вереницами. Со стороны ручья внезапного наскока можно было не опасаться – там стремительной скачке помешали бы овраги, – но вперед Амунд теперь пустил два десятка, велев уйти шагов на двести, слушать землю, где нет прямой видимости далеко, и передавать знак опасности рогом.

Двинулись снова. Теперь медленное продвижение казалось мучительным вдвойне. Хотя спешить было некуда: на всем пути до самого Дона, на все семь, десять, двенадцать дней – как знать, сколько их понадобится? – не было никакого укрытия, никакого места, куда можно было бы стремиться, чтобы там отдохнуть в безопасности. Только достигнув второй большой реки, где можно будет спустить лодьи на воду, русы могли бы ощутить себя в прежней силе. На пути к притокам Десны впереди лежал еще не один волок, но на следующих Амунд не ждал большой опасности от местных вятичей. Никто, кроме хазар и южных буртасов – жителей междуречья, – не смог бы нанести большой урон его войску.

* * *

Солнце начало клониться к закату, а конница больше не показывалась. Несколько раз устраивали стоянки, чтобы напоить людей и скот, дать передохнуть, но ненадолго. Когда солнце уже стало задевать брюхом небокрай, показалось небольшое село между двух рощ. Обычно от него до Итиля оставалось полперехода, но Амунд шел целый день. Можно было бы продвинуться еще немного, пока не стемнело, но Амунд велел устраиваться на ночлег.