Книга Ворон Хольмгарда, страница 238 – Елизавета Дворецкая

Заканчивался шестой день после битвы, наступала пора для поминок. Арнэйд была очень благодарна судьбе, что в этот тяжкий день возле нее будут отец и брат. К ее облегчению, Даг взял на себя все переговоры с соплеменниками Тойсара. Будь здесь ава Кастан, она бы уверенно управляла всем действом и ее бы все слушались. Чужачку с мужем еще как-то терпели; без мужа ей будут совсем не рады, хотя отказать в праве участвовать не посмеют.

Вечером, когда Эйрик со своей дружиной сел в гриде за ужин, Арнэйд подошла к нему с кувшином и сказала, наливая пуре в серебряную чашу из Тойсарова наследства:

— Я пришла обратиться к тебе с просьбой, Эйрик конунг.

— Чего ты хочешь? – Эйрик сидя окинул ее фигуру взглядом, как будто обнимая глазами, но рядом стоял Арнор, и это помешало ему пустить в ход руки. – Я все сделаю, моя Фрейя, только если не будешь просить, чтобы я тебя отослал в Силверволл.

— Нет, это другое. Завтра будет седьмой день со дня битвы…

— И правда! А я и не подумал. Парни, за это надо выпить!

Когда отгремели радостные крики – Эйрикова дружина охотно выпила бы и за седьмой день, и за восьмой, и за девятый, – Арнэйд начала снова.

— Эйрик конунг, мне нужна лошадь.

— Зачем тебе лошадь? Хочешь сбежать от меня? Не выйдет. Я настигну тебя, – прорычал Эйрик и грозно взглянул на Арнора, нахмурив рыжеватые густые брови, – и того, кто будет тебе помогать, и разорву вас на части. И лошадь тоже.

— Да нет же, Эйрик конунг! – Арнэйд беспокойно засмеялась. – Я не собираюсь бежать. Завтра у мерян поминки по всем убитым…

— И мы тоже за них выпьем! – охотно подхватил Эйрик и поднял чашу. – За таких хороших врагов отчего же не выпить, да, парни?

Парни и на это были согласны.

Так она никогда не доведет дело до конца. Надеясь сосредоточить внимание Эйрика на себе, Арнэйд осторожно положила руку ему на плечо и слегка погладила, как будто успокаивала большого грозного пса. Обрадованный этим, Эйрик взял чашу в другую руку, а освободившейся все-таки обнял ее за пояс и подтянул к себе вплотную. Арнэйд страдальчески нахмурилась, но не оттого, что ей было неприятно: ее слишком тянуло к этому волнению, к томлению в животе, к слабости в ногах, отчего хотелось сесть к нему на колени и обнять его за шею обеими руками. Но тогда уж точно никакого разговора не выйдет, да и не собирается она делать ничего такого при дружине и при Арноре! И вообще не собирается!

Нужно было побыстрее излагать свою просьбу, но в таком положении у нее путались мысли.

— Мне нужна лошадь! Для поминок! Для жертвы покойным! А все лошади у тебя! Прикажи Альву, чтобы он дал мне лошадь.

— Так я ему велел давать тебе любую скотину для еды, – ответил Эйрик, с удовольствием поглаживая ее по боку.

— Он говорит, лошадь слишком дорогая вещь, требует особого приказа.

— Альв! – рявкнул Эйрик, чтобы докричаться до хирдмана, назначенного главным в охране стада. – Дай госпоже хромую лошадь! Есть у тебя такая? Чтобы не ушла далеко, на всякий случай!

— Нужна не хромая, а темной масти!

— Стой! – вдруг сообразил Эйрик, когда Арнэйд уже хотела с облегчением отойти. – У них ведь тут нет обычая, чтобы с мужем и молодую жену отправлять на тот свет? Этого я не допущу. Пусть лошадь берут, так и быть, и проваливают к троллям!

— Нет. – Арнэйд замотала головой. – Завтра после жертв покойник в последний раз придет поесть к себе домой, а потом его проводят, и он уйдет один.