Книга Ворон Хольмгарда, страница 169 – Елизавета Дворецкая

Посоветовавшись, решили, что своего хозяйства Арнор заводить пока не станет, а всем вместе женщинам будет легче управиться со скотом и детьми. «Арно ведь когда-нибудь уйдет от нас, – говорил Даг сыну. – Мы с Ошалче хотели бы, чтобы Снефрид ее заменила, иначе нам придется разделить и скот, и челядь». Даг не забывал и о намеках Виги и прикидывал, где возводить помещение для него. Размеры двора позволяли еще одну пристройку совсем с другой стороны, со входом через сени. «Скажи спасибо, что не через хлев, шоля!» – утешал брата Арнор. Со всеми этими новшествами Дагово жилище должно было приобрести очень причудливые очертания, но Даг только радовался, воображая, сколько народу, с новыми женщинами и детьми, под его рукой вскоре соберется. «Нам нужна своя часть дома, – тихонько говорила Снефрид Арнору, – потому что в этой детей уже достаточно!»

В один из таких дней Арнэйд была в кудо и готовила похлебку из мяса диких уток, которых братья утром настреляли на лесном озере, крупы и свежей зелени. Со двора доносился стук топоров: Даг с обоими сыновьями, Веденга и кое-кто из соседей трудились, складывая венцы, оставляя, по мерянскому обычаю длинные концы бревен на углах. Было готово уже четыре венца, весь двор усыпан щепой. Вдруг в кудо вошел Виги, источая смолистый запах.

— Арно! Что у тебя тут есть? К нам гости приехали!

— Кто еще? – Арнэйд обернулась.

— Не поверишь – сам Тойсар.

— Тойсар? Из Арки-Варежа?

Изумленная Арнэйд опустила ложку. Тойсар никогда не бывал в Силверволле – он предпочитал не отходить далеко от своих священных рощ и ради дружбы пару раз в год приглашал Дага к себе.

— И он, и Талай с ним, и еще два каких-то пойги^[49], – подтвердил Виги. – Приехали по Огде, на лодке. Ошачле просит найти пива и сыра.

— Зачем они приехали?

— А ёлс его маму знает! Надо думать, поговорить про те дела на Келе-озере. Но раз уж он здесь, постарайся принять его получше. Не забывай – я собираюсь скоро похитить его дочь!

— Может, они для этого и приехали? – пошутила Арнэйд. – Может, она у них в лодке в коробе сидит?

Бросив ложку, Арнэйд позвала Талвий приглядеть за котлом, а сама побежала в погреб. Навстречу ей попалась Пайгалче, гнавшая в кудо детей, чтобы не путались у гостей под ногами. Новое пиво ставили к жертвам за начало сева, но, пожалуй, ради пана Тойсара можно было открыть один бочонок. С кувшином и круглым белым сыром в деревянной миске Арнэйд прошла через двор; Тойсар со спутниками был уже там и обменивался первыми приветствиями с удивленным Дагом. Арнэйд мельком бросила любопытный взгляд на немолодого мужчину среднего роста, со светлыми волосами и рыжеватой бородой, и удивилась его обыденному виду: ей казалось, что хранитель главной священной рощи должен быть таким же высоким и внушительным, как ее собственный отец. А он в простой белой свите, даже посоха нет…

Когда Даг наконец ввел гостей, Арнэйд и Ошалче встретили их как подобает: с ковшом пива, отделанным по краю полосками серебра из рубленых шелягов – ковш каждый гость выпивает до дна, – с блюдом сыра и лепешек, от которых откусывают по одному разу. Ошалче ради такого случая – она была в дальнем родстве с Тойсаром, вернее, с его покойной женой, Кастан, – облеклась во все свои украшения и теперь каждый ее шаг сопровождался бронзовым перезвоном подвесок. Арнэйд надела цветное платье – серовато-зеленое, как болотная растительность, но тоже добавила подвесок на очелье, на грудь, на пояс, на кончик косы и на ремешки поршней. Платье было с отделкой красно-синим шелком, пояс сшит из того же шелка, и Арнэйд не сомневалась, что выглядит очень хорошо.