Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 97 – Арина Бугровская

Из-за пазухи выскочил кусок хлеба, тот самый, который предназначался изначально корове, но забытый баушкой в виду расстройства чувств, и упал недалеко от объекта своего назначения под лестницу.

Ночка, всё ещё задумчивая, стояла там же, смотрела на высокий плетень и уже стала забывать, что её недавно так расстроило. И тут — на тебе, аппетитная краюшка свалилась, словно снег на голову. Не совсем, правда, на голову, но достать её не стоило никаких усилий. И Ночка ломанулась напрямик, мощным округлым боком сворачивая лестницу в сторону и оставляя баушку на крыше без опоры и связи с землёй.

К счастья, опора была не единственной, в отличии от связи. Баушка к этому времени почти лежала животом на водотечнике. А теперь лежала без почти. Просто лежала. В ужасе. А ноги болтались в воздухе, что в её почтенном возрасте выглядело совсем уж несолидно. Айка это сразу уяснил. В носу его больно защипало и глаза наполнились слезами. Видя баушкины болтающиеся ноги, он чувствовал, что так не должно быть и готов был зареветь.

— О-о-х! И что ж это такое? Да как же мне теперича? — перепуганно причитала баушка, расстраивая Айку ещё сильнее. Она слегка скосила глазом, пытаясь оценить высоту с учётом новых обстоятельств. Высота была такая, что все её кости рассыпятся в прах, если что. Тут уж без вариантов. Баушка пыталась вспомнить, нет ли какой кучи под ней. Пригодился бы любой материал, будь то трава или навоз. Но нет, память ей подсказывала, что подходящие кучи навалены в других местах.

— Соломки б, Айка! — да, это тот самый случай, когда утопающий хватается за соломинку. Баушка с горечью осознала, что в их дворе всегда бывает народ, а тут вот, как назло, кроме Айки — никого. Да и соседей тоже. В Берёзовом Куте остались лишь старые и малые. Даже, если кричать, времени ждать подмоги уже совсем маловато.

Баушка почувствовала, что соскальзывает. Медленно, но верно.

Стала хвататься старческими руками за всё, за что можно ухватиться, а тем временем водотечник стал подозрительно потрескивать. Теперь стало ясно, что времени в обрез, и рано или поздно что-то произойдёт: то ли баушкины силы иссякнут, то ли силы водотечника.

Баушка сдалась первой. Уползая вниз, она на мгновение задержалась на вытянутых руках, корзинка болталась у плеча. Потом пальцы разжались, и, как в страшном сне, открылась бездна…

К счастью, ненадолго. Совсем скоро баушкины ноги встретились с Ночкиной спиной, не задержались на хребте, а скользнули по широкому боку и уткнулись в телёнка. Тот как раз интересовался, где это его мамаша находит вкусные коврижки. Под тяжестью неожиданного груза ноги его подогнулись, он упал. Правда, через мгновение телёнок вскочил и, задравши хвост, перепуганно ускакал прочь, но баушке он всё же помог опуститься на землю. Приземление было отнюдь не мягким. Баушка лежала под коровой. Та, хоть и дёрнулась, но зрелая солидность и дородность не позволили слишком резких движений. Она лишь торопливо отошла в сторону, инстинктивно перешагивая через хозяйку.

Хозяйка лежала в позе звезды и смотрела в голубое-голубое небо. Сначала просто смотрела. Потом сознание стало немного возвращаться. То, что у неё ничего не болит — это только видимость. Стоит ей шелохнуться, и тысячи переломанных косточек вонзятся в плоть. Поэтому она лежала и не шевелилась.