Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 71 – Арина Бугровская

Впереди показались мужики. Они тянули плот из воды к берегу. «Ихний?» Мужики чужие. Айки не видать. Пока дошла до мужиков, пока дрожащими руками щупала брёвна на глазах у изумлённых мужиков, ещё надеялась, что внук где-то здесь, просто глаза от ужаса не видят. Но мужики опомнились, спросили:

— Ты чего, старая?

— Мальчонки не было туточки?

— Никаких мальчат не видали. Иди себе отседа.

И баушка отошла. После небольшой паузы, в которой незнакомые мужики, скорее всего, крутили пальцами у виска, оценивая её состояние, до неё донеслись слова, которые она машинально приняла к сведению.

— Говорил тебе, Рябуха, лучше привязывай. Вот и остались без снаряжения. Вечно ты всё наспех и как зря. Хорошо, что хоть плот выловили.

«Наш плот, — подумала баушка. — Тоже плохо привязали, оказывается» — не совсем логично решила она, но в таком стрессе — бывает.

Пошатываясь, баушка побрела назад. Теперь уж не по дороге, а вдоль берега.

Но не пройдя и версты, увидела, как в ивовых ветках, склонённых к самой воде, белеет рубаха. Сердце дрогнуло, наполняясь надеждой, уж не Айка ли сидит, что яблочко наливное на ветке. Второй раз за день побежала дробной рысью.

Айка! Да, милый внучок! Уцепился, всё-таки.

Айка смирно сидел на почти горизонтальном стволе дерева, обхватив его крепко руками и, по всей вероятности, ждал баушку. Дождался!

Потом долго сидели рядышком на берегу. Баушка пыталась прийти в себя, Айка от себя не отлучался. Поэтому просто сидел.

Домой вернулись уставшие и без улова. Мужики по-прежнему возились с окном. Заканчивали. Красили охрой. Теперь высохнет, можно будет вставить, и — готово.

Домна позвала гулён обедать, все, мол, уже поели, одних вас где-то носит. Баушка отказалась, села на лавку. Так набегалась сегодня, что не до еды, ешься сами свою кашу. Домна подхватила на руки младшего сына и пошла его кормить.

Ивар прибирал во дворе за собой, сам с тревогой посматривал на баушку. Что-то выглядит та неважно. То ли заболела, то ли постарела. Та сидела сгорбившись, задумчиво уставившись в одну точку. Жалость кольнула в Иварово сердце. Что старуха от него слышала доброго? Только попрёки: не так говоришь, да не то делаешь. А сколько ей осталось этой жизни? Надо бы подобрее быть. Ивар направился к лавке посидеть рядом со старушкой.

Баушка в это время осознала, что уже давно языком выковыривает что-то мешающее во рту, в гнилом зубе застряло. «И не ела ничего вроде. С утра маковой росинки не было» — расстроилась от жалости к себе. И полезла длинным ногтём помогать языку. Помогла.

Когда Ивар приблизился к старушке, изо рта той вылетело нечто белое и сверкающее и упало на землю.

«Зуб?» — опешил тот.

«Жемчужина!» — догадалась баушка.

Оба нагнулись, чтобы найти ответы на свои сомнения, но не успели. Проворная курочка была быстрее. «Зёрнышко» — подумала она и склевала его.

Василиса проснулась, когда солнце уже скрылось за деревьями, готовясь отойти в мир пращуров. Хотя батька не велел так думать. А по-другому не объяснил. Вот Василисе по-другому и не получалось думать. К пращурам, конечно, а куда же ещё? Ведь где-то оно должно находиться всю ночь.

Посмотрела на болото долгим взглядом. Подумать страшно, если бы не тот пострелёнок в волчьей шкуре, любовалась бы сейчас солнцем совсем в другом мире. Вот бы заодно и узнала, прав отец или нет, невесело усмехнулась девушка и встала.