Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 69 – Арина Бугровская

Вернулась к плоту с полными руками чужого добра. Айка с интересом наблюдал.

Залезть на плот оказалось не так-то просто. Как баушка не пыхтела, не получилось.

— Ладно, отсюда, можа, ещё и лучше.

Попробовала щипцами поработать — не получилось, забросила их на плот. Стала окружать раковины с одной стороны сачком, с другой — ногой. Загнала одну в ловушку. Шустро вытащила и, стоя по пояс в воде, на плоту, как на столе, стала ножом ковырять между створок. Долго копалась, но вот поддела, дальше всё пошло, как по маслу. Раскрыла, ахнула, жемчужины. Мелкие, правда, но много. Стала лихорадочно считать. То ли девятнадцать, то ли восемнадцать, то ли двадцать один. Сколько не пересчитывала, каждый раз по-новому получалось.

Ладно, теперь в рот, чтобы они домариновались. Так положено.

Полезла за другой раковиной. Но на радостях так натопталась, что совсем замутила воду. Ничего не видать. Ходит, щупает босыми ногами, да куда ж они подевались, вроде здесь были.

— Ба!

Молчит баушка, не отзывается, рот полон жемчуга.

— Ба!

Махнула не глядя рукой, мол, не до тебя сейчас.

— Ба!

Взглянула мельком хмуро, стараясь мимикой показать, что неурочное время малец выбрал для разговоров, но тут же и застыла от ужаса…

Айкина жизнь рядом с бабушкой была полна событий. Рядом с ней он познавал мир несколько с другого ракурса, с другими домочадцами не так.

С матерью рядом он видел, как рождается хлеб из белой пыли, как тугими струйками бьётся в ведро молоко, образуя вкусную шапку, и мать разрешала её лизать. Как из прохладных на ощупь поленьев, после их попадания в печь, вдруг начинали вырываться красные длинные языки. С виду такие красивые, но злые и острые. Они запросто могли обидеть Айку ни за что.

Когда он был с отцом и старшим братом, его сажали верхом на коня, и это было и страшно, и весело. В своей печи они готовили не хлеб, а железяки. И когда железяки эти, бывало, сготовятся до красноты, их бьют молотком, а потом бросают в воду, и они недовольно шипят. А ещё он помогал отцу кидать на землю зёрнышки. Птички тут же слетались и весело их клевали. Но отцу вдруг жалко становилось зернышки птичкам отдавать, и он прятал их в землю такой сукастой штукой, которую тягала по всему полю их старая кобыла Тучка.

С Забавой интересно играть. Она добрая. Но лучше держаться от неё подальше, когда она вдруг начинает его кормить из ложки, а он и сам умеет. Но она не даёт и так торопится, что суёт и суёт ему ложку за ложкой, он едва успевает глотать. Или начинает его мыть, и больно трёт берёзовыми ветками. Или спать вдруг заставляет, закрывай, да закрывай глаза. И обидно Айке становится. Вокруг столько интересного, а ему и посмотреть нельзя. Но он терпит — не плачет и закрывает глаза.

Малому всё некогда с Айкой играть. Тот так и норовит убежать в большой мир, а на Айку и не посмотрит на прощанье. И стоит Айка, глядит ему вслед и вздыхает.

Тиша торопливо потреплет по головке, расскажет что-то непонятное и страшное и побежит дальше. Ей тоже некогда с ним поиграть.

А вот баушка специально создана для него. Это он сам понял. А ещё понял, что он может остаться без баушки. В любой момент она так и норовит исчезнуть. Только пока Айка не понял из-за чего получаются эти исчезновения. Поэтому старался всегда за ней следить в оба.