Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 49 – Арина Бугровская

Конечно, родным она доставит неприятных переживаний. Но другого выхода не видела. Надо надеяться, что она ещё попросит у них прощения, и они её простят.

Одиночество? Но, наверное, ей полезно побыть со своими мыслями наедине.

Весь день, шагая, думала о своём ближайшем будущем. Перво-наперво надо поговорить с Еремеем, распутать все клубки, что намотылялись от их глупостей, а потом она твёрдо рассматривает для себя путь поленицы. Может, она, конечно, будет не самой сильной богатыршей, но всё же чувствует, что это ей близко. С тех пор, как в раннем возрасте от перехожего калики услышала сказ о Настасье Микулишне, запал в её душу этот образ, и время от времени возвращалась мыслями к нему. Свободная, сильная, смелая. Равная среди самых мужественных воинов. Настасья никого и ничего не страшилась, и победила самого Добрыню Никитича. А когда он понравился ей, то и стал её мужем.

Последнее было уже лишним. Сама Василиса кроме Еремея никого мужем для себя никогда не видела. А к Еремею её чувства изменились за последнее время. Появилась какая-то обида. Что ж ты, ясный сокол, не дал ни одного шанса их любви. Просто взял — и ушёл. Вот об этом она у него и хотела спросить. А потом будет думать, что дальше ей делать.

Закрыла глаза. И поплыли картины увиденного за день: деревья, деревья, трава, трава… Вспомнила, вытащила из-за пазухи стебелёк ландыша — ооо, совсем завял. А каким ароматным и свежим был, когда она его только сорвала. Выбросила в сторону — теперь он ни на что не годится.

Посмотрела в небо. Сколько звёздочек. Яркие и едва уловимые взгляду, разные. Луна с откушенным боком смотрит на неё. Вспомнила сказку про колобка.

Покатился колобок по древнему пути: вепрь кусочек откусил, лебедь кусочек отщипнул, ворон отклевал, медведь бок примял, волк часть съел, лиса до конца доела.

А сейчас луна в чертоге у медведя. Вот и примял он ей бок. Проследила глазами весь путь небесного колобка. Через несколько дней в чертоге волка будет, ночи станут темнее. Ну, к тому времени, надо думать, она дойдёт. Хотя, кто знает? Путь неизведан, расстояние неизвестно и ориентиры приблизительны. Как тут знать наверняка?

Василиса закрыла глаза. Вскоре она уже спала.

Во дворе у Видборичей непривычно тихо и сиротливо. Ещё и солнце не встало, как уехали Ивар с сыном. Домна проводила их до реки, смотрела вслед, пока те не скрылись в предрассветном тумане, потом долго слушала, как затихает плеск воды.

Вернулась, стала корову доить. Молча подошла Тиша, прижалась к спине, обняла сзади. Так неудобно было работать, но Домна не прогнала дочь. Ей приятны были её ласки. К тому же, она понимала, что дочери необходимо вновь обрести частично утраченное чувство единства со своей семьёй.

Подоили почти не разговаривая. Лишь единожды Тиша спросила у матери:

— Василиса будет с Еремеем?

— Не знаю, — вздохнула в ответ мать. Потом добавила решительно, больше даже для себя: — Если любят, то будут.

Когда вышли из хлева, испугались. На ступеньках дома, освещённая первыми солнечными лучами сидела Ярина, опустив голову. Что-то в её позе насторожило и Домну, и младшую сестру. Обе они замерли, не решаясь окликнуть девушку. Ярина сама подняла лицо, непривычно ярко-розовое, залитое слезами:

— У меня внутри растёт маленькая крапивка. Вот такая, — Ярина показала между двумя пальцами узкую щель. — Она меня жжёт. Матушка, мне больно.