Книга Невеста Сфинкса, страница 137 – Наталия Орбенина

— Да, – вяло ответила Зоя, плохо соображая. – Я припоминаю, что, кажется, мы обедали. А потом пошли… да, да… Пошли купаться на реку. Я, Петенька, – она всхлипнула, – Викентий Илларионович и брат. Позже, много позже, пришел Лавр Артемиевич.

— Что происходило по пути?

— По пути? – удивилась вдова, – ничего не происходило, мы просто шли и разговаривали.

Она умолкла. Потому что ясно, как будто она вновь увидела это наяву, перед нею по лесной тропе бежал, смеясь, Петя, и солнечные блики путались в его шелковых кудрях.

— Егор Федорович, быть может, вы в состоянии припомнить содержание разговора? – продолжал настаивать полицейский.

— Трудно вспомнить, коли речь шла о пустяках, – хмуро ответил Аристов. – И вообще, позволю себе заметить, что именно пустяками вы сейчас и занимаетесь. Разве можно вспомнить пустяшный разговор компании летом, на даче, да по дороге на купанье! Что-то о деревьях, траве говорили, джунглях…

— Какой траве? – насторожился Сердюков.

— Бог ее знает, какой, высокая такая, сродни дереву. Вот, Викентий Илларионович тогда сказал, что господин Северов, в силу своей эрудиции, может знать, что это за трава.

— А… – тихо протянул из своего угла Северов, который до этого и не шелохнулся. – Знаю… да, я знаю…

Следователь удовлетворенно кивнул, но на этом допрос не закончился.

— Зоя Федоровна, не сочтите меня извергом, что снова мучаю вас расспросами, припомните еще подробности того купания. И всего, что последовало дальше.

Аристов погладил сестру по руке, желая ее ободрить. Она вскинула подбородок и попыталась взять себя в руки.

— Потом Викентий Илларионович ушел к жене. Ей, по обыкновению, – Зоя не смогла удержаться от язвительных нот, – стало дурно. Мы втроем пришли к реке, и Петя вместе с Егором стали купаться. Я сидела на берегу и любовалась ими. Тогда я была счастлива, потому что у меня был изумительный муж и обожаемый брат! Мы пробыли там долго, почти до сумерек. Не хотелось уходить, потому что близилось расставание с Егором. Затем пришел Лавр. Когда это было, Лавр Артемиевич?

— Еще солнце жарило вовсю. Я тоже купался, – сухо дополнил рассказ Зои Когтищев. Следователь обратил внимание, что он был весь настороже, весь собран, как зверь в засаде.

— Потом пошли обратно на дачу, – монотонно продолжила Зоя.

— Все вместе? – уточнил Сердюков.

— Да… то есть нет! Нет, вспомнила! Петенька, когда хотел одеваться, уронил сорочку в воду. И намочил ее, оттого и пошел вперед, желая переодеть мокрое поскорее. Расстроился, рассердился на себя, потому что именно я подарила ему эту шелковую сорочку. Ему и Егору. Одинаковые, совершенно одинаковые, даже в плечах, и в вороте, ведь Петя в последние полгода так возмужал и стал широк в плечах, совсем как брат, – добавила она с грустью и гордостью одновременно. – Мне так хотелось, чтобы мои дорогие мужчины были в одинаковых сорочках. Они такие пестренькие, веселенькие, летние! Словом, Петя вперед, мы с Лавром следом, а Егорушка поотстал, пришел позже.

Следователь вопросительно посмотрел на Аристова. Тот раздраженно пожал широкими плечами:

— Сантименты, знаете ли, собирался надолго покинуть Отечество…

— Хорошо, вернемся в дом, – деловито продолжил Сердюков. В его голосе слышалось возбуждение, которое, вероятно, ощущает охотник, когда видит, что добыча уже у него в руках. – Что было потом, только подробно, умоляю, подробно, каждую мелочь, каждый шаг!