Книга Кречет. Книга 1-4, страница 413 – Жюльетта Бенцони

— Вы просто приносите удачу, друг мой! — воскликнул он, протягивая ему руку. — Я вас долго не забуду.

— Но здесь никто не имеет ни малейшего желания забывать шевалье де Турнемина! — раздался сзади голос графини. — Это он сам за игрой совершенно забыл хозяйку дома. А она еще не имела возможности обменяться даже двумя словами со знаменитым Кречетом. Хозяйка умирает от такого желания.

Жиль встал.

— Извините меня, сударыня. Я к вашим услугам.

— Ах нет, графиня, не лишайте меня его общества. Он приносит удачу.

Она махнула веером, проведя им по щеке Барраса.

— Вы наглец, виконт, и если вы хотите оставаться моим собратом, то должны вести себя по-другому. Кто вам сказал, что я не доставлю ему большего удовольствия, чем вы?

Виконт пожал плечами.

— Все зависит, графиня, от того, что вы ему предложите. Конечно, красивая женщина располагает таким сокровищем, перед которым сокровища банка лишь пыль. Ну что ж, удачи, шевалье, но побыстрее возвращайтесь.

— Оставим этого грубияна, шевалье, пойдемте выпьем чего-нибудь. Ничего нет лучше, чтобы познакомиться, чем разделить хлеб и соль.

Они удалились в столовую, где на огромном овальном столе, украшенном фруктами и серебряными кувшинами, были расставлены закуски.

Жиль согласился на чашку кофе и ожидал начала разговора. Но она, казалось, не особенно спешила. С того времени, когда он покинул игорный стол, она не произнесла ни единого слова и ограничивалась лишь улыбками.

Она тоже пила свой кофе, внимательно наблюдая за ним из-за позолоченного края чашки, но по-прежнему ничего не говорила. В желтом свете свечей зеленые глаза усиливали ее сходство с кошкой, преследующей свою жертву с жестокой ласковостью. Сейчас она цапнет ее когтями и съест.

— Ну что же, графиня, о чем же вы хотели со мной поговорить?

— О вас… обо мне! Почему вы меня так ненавидите, совсем меня не зная? — выпалила она. — Может, потому, что я похожа на кого-то, кого вы любите?

— Кто вам сказал, что я вас ненавижу, сударыня?

— Никто. Это так, впечатление.

— Это ложное впечатление. Как могу я вас ненавидеть, когда я вижу вас впервые?

— Мы говорим друг с другом в первый раз. Но мы уже однажды виделись. Помните, на этой же улице, однажды вечером. Вы, наверное, кого-то ждали, а я наивно подумала, что меня, что я вам нравлюсь. В действительности вы ждали другую, и она пришла позже. И вы ее любите. Вы ведь любите ее, Жюли де Лятур, не правда ли?

— Я бы, наверное, вас полюбил, если бы встретил вас до нее, — сказал Жиль, удивленный внезапной печалью в голосе графини.

— Конечно же, это не так. Я не из тех, кого может полюбить знатный человек, не так ли?

— Сударыня, но ваш супруг…

Она поставила зазвеневшую в дрожавшей руке чашку. Плохо сдерживаемые слезы блестели в ее глазах.

— Не говорите мне о нем! — тихо проговорила она жалобным голосом. — Это гений бедной девушки, какою я была, а может, и сейчас я такова. А на что другое я могла надеяться? Вы когда-нибудь знали нищету, шевалье?

— Нищету нет, а бедность да, сударыня, — ответил он серьезно.

— Это не одно и то же. Голод, холод, снег, точно как сегодня, когда не знаешь, как защититься, а ведь ты всего лишь маленькая девочка — такие вещи невозможно забыть. Чтобы не возвращаться в этот кошмар, что угодно сделаешь.