Книга Кречет. Книга 1-4, страница 410 – Жюльетта Бенцони

Она взяла его под руку и проскользнула вместе с ним в глубину ярко освещенного салона, наполненного людьми, одетыми в шелка, бархаты.

Мужчины были в большинстве. В большом зеркале над камином Жиль увидел приближающуюся пару. Это был он сам и графиня де Ла Мотт.

Он, в голубом с серебром, она, черно-золотая, с напудренной головой, почти склоненной к его широкому плечу. Бросился в глаза контраст между его напряженно застывшим загорелым лицом и белизной парика. Он заставил себя улыбнуться, чтобы никто из окружающих не заметил его беспокойства. Инстинктивное беспокойство овладело им, особенно тогда, когда рука Жанны опустилась на рукав его мундира.

Его представили мадемуазель де Сен-Реми де Валуа, сестре хозяйки дома, толстой, бледной девице, в которой не было ничего от пикантности ее сестры. Но около нее постоянно находился очень красивый молодой человек с загадочным взглядом зеленых глаз, в поношенной форме офицера.

Он был представлен, как «виконт Поль де Баррас, милый провансалец, милый кавалер нашей дорогой Марии Анны».

Вокруг столов в салоне восседал десяток человек. Большой, за которым молчаливый банкир раскладывал карты и жетоны фараона, и другие малые столы, за которыми играли в вист, в желтого карлика, кто во что пожелает. Кроме графини и ее сестры присутствовала еще одна женщина.

Это была сухая старая дева в каком-то фантастическом чепце с лентами огненного цвета, она сама представилась как мадемуазель Кольсон, чтица мадам, когда ей это угодно, и ее кузина по развлечениям.

Мужчины же принадлежали к миру финансовой центральной администрации. Кроме сразу отмеченного Турнемином слишком улыбчивого хвастливого интенданта провинции Шампань Руйе д'Орфея, там были неисправимый игрок граф де Сессевал, главный сборщик налогов Дорси, аббат де Кальбрис, советник парламента Ламурье.

Был даже вояка, но не геройский, граф д'Эстен, на которого шевалье смотрел несколько ошеломленно: каким образом этот генерал, внезапно в силу изданного декрета сделавшийся адмиралом, герой битвы под Гренадой, очутился здесь?

Голос Жанны, приобретший новые ласкающие нотки, прервавший его размышления, проворковал:

— А вот наш дорогой друг шевалье Рето де Виллетт, талантливый писатель и превосходный поэт.

Перед Жилем предстал склонившийся перед ним в церемонном приветствии денди-секретарь в удивительном голубом фраке с тончайшей работы золотыми пуговицами. Увидев его совсем близко, он мог констатировать, что тот был примерно одного с ним телосложения и что у этого поэта были мощные руки грузчика.

«Какая это была бы находка для галер», — подумал Жиль.

Последним персонажем этого странного общества был монах. Его сутана странно смотрелась в этом блестящем салоне, подобно невинной девице в доме свиданий, но, несмотря ни на что, отец Лот чувствовал себя здесь удивительно хорошо среди этих игроков. Он отрекомендовал себя как «друг семьи и исповедник графини Жанны».

— Не совершаете ли вы так много грехов, что вам надо постоянно держать исповедника под рукой, графиня? — прошептал Жиль своей напарнице.

Она засмеялась и потупила глаза.

— Не являемся ли мы все грешниками, шевалье? — вздохнула она. — В эти трудные времена, которые мы переживаем, наибольшая часть наших занятий противна воле Господа.