Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 287 – Жюльетта Бенцони

— Думаю, королю об этом известно. Вы же, герцогиня, должны быть удовлетворены: не с этим ли человеком в прошедшем году на дуэли дрался ваш супруг?

— Я не забываю, что вы тогда помогли ему избежать худшего.

Клод де Шеврез на этот раз не мог последовать за королем. Подагра держала его в Дампьере, и потому он пребывал в раздражении и ярости. Мария же находила, что в сложившейся ситуации это к лучшему. Вдали от ушей своего мужа она могла влить в общий хор и свою мольбу. Но ничто не помогло: тридцатого октября маршал Монморанси взошел на сооруженный во дворе Капитолия эшафот. Король в тот момент играл в шахматы с мсье де Луанкуром. Он видел слезы в обращенных к нему глазах, слышал доносившиеся с улицы мольбы о помиловании его подданных, но не двинулся с места. В покоях королевы плакали все женщины, Мария ногтями разодрала в клочья свой платок.

Громкий вопль оповестил о том, что голова последнего из Монморанси пала с плеч. Кровь его легла пятном позора на сына Генриха IV, которому он доводился крестным сыном. Безутешная Мария-Фелиция Орсини, его вдова, укрыла свою боль под сенью монастыря Пресвятой Богородицы в Мулине, где впоследствии и скончалась в ореоле святости.

Для Марии это горестное событие стало последней каплей. Вместе с королевой проплакала она не час и не два, а ее неприязнь к Людовику и Ришелье переросла в непомерную ненависть. Мария больше не сомневалась в том, что главной целью этой пары сподвижников являлось искоренение высшей знати. Шатонеф, влюбленный и преданный, и тот отшатнулся от кардинала. И он молчаливо внимал своей прекрасной повелительнице, когда она говорила ему, что Франция и французы были бы много счастливее, если бы человек в красном исчез, а он, Шатонеф, сменил бы его… Участились и тайные беседы Марии с королевой.

Несколько дней спустя после казни Монморанси Людовик XIII оставил свою свиту и вернулся в Париж, вернее, в любимый свой Версаль. Кардинал, со своей стороны, желая сгладить губительные последствия экзекуции, предпринял грандиозное путешествие для всего двора в Аквитанию – с концертами, состязаниями, морскими баталиями и балами. Без монсеньора – герцога Орлеанского, – к тому времени уже отбывшего в Лорен и оттуда вопившего, что король обманул его, обещав Монморанси помиловать. А двор переезжал из замка в замок. В Кадиллаке, роскошном доме престарелого герцога д'Эпернона – одного из самых рьяных сторонников королевы-матери, с которой его связывала некая тайна вокруг смерти Генриха IV, – шумный праздник и вовсе удался ввиду отсутствия кардинала, который слег с недомоганием. Ришелье страдал хроническим воспалением мочевого пузыря и геморроем. Не рискуя задержаться в унизительном для него положении в доме, где слабость сделает его весьма уязвимым, он оставил двор и направился в Бордо.

Мария и ее любовник всю ночь танцевали на пышном балу, который герцог д'Эпернон давал в честь королевы. Казалось, на горизонте вновь забрезжил Золотой век.

Однако танцы для канцлера – хранителя печати являются отнюдь не самым главным занятием, он должен был без промедления последовать за кардиналом. Утешал себя де Шатонеф тем, что возобновил со своею герцогиней пылкий обмен письмами, в которых, позабыв про элементарную осторожность, строил планы на будущее.