Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 288 – Жюльетта Бенцони

После Кадиллака, не задерживаясь, миновали Бордо, развеяв покой больного Ришелье, остановились в Блэ, где и возобновили празднества. Правда, с ожидаемой кончиной кардинала, однако, случилась задержка, и Анна Австрийская направила Ла Порта за новостями, потребовав поторопиться обратно в случае печального исхода… Вернувшись очень скоро, Ла Порт сообщил, посеяв смущение: кардинал пока все еще в постели, но выздоравливает.

Мария первой взяла себя в руки.

— Что ж, – вздохнула она, – не остается ничего другого, как только делать хорошую мину и показывать радость, которой нет в сердце… И восстанавливать нити захватывающих заговоров.

Пресытившись торжествами и переездами, двор вернулся в Париж. Ришелье ехал назад с частыми остановками, две из которых давали мадам де Шеврез повод для размышлений: замки де Кузьер и де Рошфор-ан-Ивелин принадлежали ее отцу, Эркюлю де Роан-Монбазон, которого после того рождественского вечера в Дампьере она видела крайне редко. Став губернатором Парижа и безоговорочно поддерживая короля, герцог де Монбазон не скрывал неприязни к собственной дочери, и она платила ему той же монетой, сдабривая ее изрядной долей иронии, благо повод для этого был: все знали, что его восхитительная суп-руга изменяла ему нещадно. В том числе и с маршалом Монморанси! Но то, что де Монбазон принимал у себя кардинала, означало, что теперь свою привязанность к Людовику XIII он распространяет и на его министра. «Это может пригодиться, – отметила про себя Мария, – поскольку Ришелье продолжает жить».

С приходом зимы в Париж вернулись все. Здесь привычная жизнь двора протекала непривычно спокойно в течение нескольких недель. Можно было подумать, что противоборствующие стороны присматривались, выжидали выказывая при этом строгую учтивость. Король даже съездил на охоту в Дампьер, где супружеская чета де Шеврезов приняла его с радостью, искренней у Клода и притворной у Марии.

На радость маркиза де Шатонефа, рабочие сеансы герцогини с Ришелье прекратились. Маркиз тем не менее не был осведомлен об активной секретной переписке, которую Мария и королева вели с Лореном, Англией и Испанией, он был опьянен ее близостью, хотя их интимные встречи были теперь не так часты. Он помногу и часто писал герцогине, а если видел ее у королевы, рассказывал обо всем, что происходило на Совете. Его откровенность позволила Марии предупредить Карла Лоренского о готовящейся атаке французских войск на один из близлежащих пограничных городов.

Казалось, кардинала ни королева, ни герцогиня, ни Шатонеф не интересуют. Король, увлеченный мадемуазель де Отфор, продолжал робко ухаживать за ней, но девушка неизменно пресекала эти попытки с безжалостной иронией.

Неистового гнева короля, который разразился вскоре, никто не мог предвидеть.

Двадцать пятого февраля король потребовал к себе в Сен-Жермен маркиза де Шатонефа и, едва выслушав приветствие, приказал ему вернуть печати Франции, а де Горду дал распоряжение арестовать маркиза и препроводить его в Бастилию, жилье де Шатонефа подвергнуть обыску и изъять все бумаги. Среди них обнаружились многочисленные письма, в том числе тридцать два письма Монтэгю, тридцать одно от королевы Генриетты-Марии и целая стопка писем мадам де Шеврез.

Несколькими днями позже герцогу де Шеврезу было приказано увезти свою супругу из Парижа. О Дампьере не могло быть и речи: Людовику XIII хорошо было известно влияние мадам де Шеврез на своего мужа. А потому Мария была отправлена в замок Кузьер к своему отцу в тот самый момент, когда де Шатонеф под усиленной охраной следовал в Ангулем, где его ожидало заключение в замковую башню.