Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 543 – Жюльетта Бенцони

Иногда она цеплялась за Пьера Аннеброна и клялась ему, что ее пытались отравить. Поэтому она потребовала, чтобы ее сиделки пробовали каждое блюдо, подаваемое ей. Но чаще всего она соглашалась лишь пить молоко и пила его в большом количестве.

— Тебе не кажется, что она сходит с ума? – спросил Тремэн у врача.

— Нет, но пережитая история очень подействовала ей на нервы. Откровенно говоря, я считал ее более крепкой. И я думаю, нет ли у нее природной склонности к определенной форме истерии, от которой усиливается невроз, вызванный пережитым страхом...

— А как ты думаешь... это надолго?

— От нескольких дней до нескольких месяцев и даже лет. Но успокойся, – сказал он, увидев, как его друг побледнел. – Я очень надеюсь вывести ее из этого состояния, как только она начнет вести нормальную жизнь. Я выписал ей довольно сильные успокаивающие средства. С другой стороны, даже если тебя это шокирует, страх быть отравленной – не такая уж плохая вещь: молоко в этих случаях действует очень эффективно. Кроме того, как только она встанет на ноги, она захочет поскорее уехать от всех опасных людей на другой берег Ла-Манша. Мои британские коллеги завершат лечение... Гийом ожил. С самого начала болезни Лорны он не переставал бояться, что ее пребывание в Тринадцати Ветрах будет длиться вечно. В этом он видел главное препятствие для своего счастья, еще более серьезное, чем война, о которой все больше и больше поговаривали в столице. Ему было неясно, как он сможет отправить двух женщин по морю, ощетинившемуся пушками, если начнутся военные действия. Разве что самому Доставить их в хороший порт, самому попасть в плен и подвергнуть риску корабль.

Дети разделяли его тревогу, особенно Элизабет. Нисколько не испытывая жалости к своей кузине, она все труднее переносила ее присутствие в доме. Элизабет постаралась даже переехать в другую комнату, чтобы не быть соседкой Лорны.

— С вашего разрешения, отец, я буду жить в комнате моей матери до тех пор, пока у нас находится кузина, – сказала она Гийому твердым тоном, не терпящим отказа. – Я вернусь в свою комнату, как только она уедет...

Гийом не возражал. Он понимал тайную цель Элизабет: утвердиться, пока нет другой, в роли официальной хозяйки дома и таким образом пресечь всякую возможность претендовать на это с чьей бы то ни было стороны. В глубине души он ее одобрял.

— Пожалуйста, если это тебе доставит удовольствие! – сказал он. – Пора этой комнате ожить!

— Спасибо, отец! Этот переезд, может быть, заставит мисс Тримэйн поскорее выздороветь.

Она не верила в то, что Лорна была до такой степени больна, что не могла двигаться. Она догадывалась, что та хочет остаться в Тринадцати Ветрах. В этой демонстрации болезни была хорошая доля комедии, думала она.

Переезд девушки послужил поводом для организации своеобразной церемонии, великой жрицей которой стала кухарка. Убежденная в том, что призрак Агнес терзал «дочь другой», мадам Белек умножила молитвы, жгла свечи и курила ладан, который выпросила у аббата Гомена, молодого викария из соседней церкви, в комнате умершей, дабы успокоить ее дух. Она опасалась, как бы прежняя хозяйка не взялась за Артура...

Поэтому после того, как она помогла Лизетте и Белине по хозяйству, она отправилась за аббатом, чтобы он освятил комнату.