Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 541 – Жюльетта Бенцони

— Потому что я не смогу улежать в постели. Слишком много мыслей лезет в голову. Высплюсь в следующую ночь.

— Это еще не скоро, но я знаю, что тебя увещевать бесполезно, поэтому я выпью кофе с тобой вместе... Если только тебе это не мешает.

— Ну что вы, мешает! Я всегда так счастлив, когда вы здесь!

— Я тебе помогаю, когда ты в этом нуждаешься, это нормально. Вы – моя семья, дети и ты...

Налив кофе себе и ему, она села со своей чашкой у огня.

— Хочешь, поговорим о прошлой ночи... или помолчим? – спросила она, прервав молчание.

— Я хочу поговорить с тобой, но не о прошлой ночи, мне хотелось бы забыть ее поскорее. Меня интересует только будущее. После этой мерзости я хочу говорить только о радостном и веселом.

— Ты торопишься все восстановить? Мне кажется, что ты слишком спешишь.

— Да. С этого надо начинать. Я хочу вернуть прежний красивый вид Тринадцати Ветрам, построить для всех новое счастье...

— Что ты понимаешь под словом «всех»?

— Я надеюсь, для себя в первую очередь. Может быть, потому, что я чуть не потерял все. Этой ночью я понял, что у меня остался шанс, один только шанс, познать еще годы счастья до того, как я умру. Поэтому я тороплюсь.

— Не вижу связи.

— Увидишь! В тот день, когда мы будем праздновать восстановление Тринадцати Ветров, я попрошу Розу выйти за меня замуж.

Мадемуазель Анн-Мари ничего не ответила, но хрупкая фарфоровая чашка задрожала и зазвенела в ее старых, но ловких и твердых еще руках. Она закрыла глаза, чтобы скрыть волнение. Однако не смогла сдержать слезу, расстроившую Гийома. Встав с кресла, он, прихрамывая, подошел к своей старой подруге и грузно опустился на низенький стул, на котором Элизабет любила сидеть в детстве.

— Это вас так огорчает?

— Да нет, глупый! Если я плачу, то от радости! Только почему ты раньше не принял это решение?

— О! Я думаю, что вы об этом догадываетесь! До смерти Мари я всегда надеялся, что она ко мне вернется, но я тогда понял, что надеялся напрасно. Может, потому, что я страдал меньше, чем мне казалось, может быть, потому, что Роза была здесь. Мне было достаточно зайти к ней, увидеть ее улыбку, почувствовать ее тепло... Теперь...

— Теперь ты боишься, чтобы кто-нибудь другой не увел ее? Например, твой канадский друг?

— Вам это известно? Как вам удалось узнать? Вы же лежали в постели из-за сильного бронхита все время, пока свирепствовала оспа, помешавшая вам приехать сюда!

— Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету! – воскликнула она нравоучительным тоном. – В данном случае роль горы очень хорошо исполнял Потантен, когда отправлялся за покупками. Кроме всего прочего, эта женитьба доставит мне удовольствие. Только...

Ее колебание отозвалось в сердце Гийома тревожным эхом:

— Вы боитесь, что Роза откажет мне, что она не ответит на мои чувства?

— Я почти уверена, что она тоже тебя любит. И это с тех самых пор, как она вышла на Рождество из кареты. Как сейчас вижу вас обоих, когда ты поцеловал ей руку. Она была так красива, а ты потерял голову от восхищения, и она была так счастлива от этого!

— Значит, вы меня одобряете?

— Без сомнения. Однако позволь дать тебе один совет: постарайся отправить дочь Мари в Англию, как только она поправится! Ты не можешь просить Розу войти в дом, пока дочь другой – и какой другой! – будет находиться здесь. И я боюсь, что в этом у тебя будет проблема.