Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 104 – Елена Тюрина

Мальчик бросился в дом и спрятался за отца, стоящего на пороге.

— Можно к тебе? — спросила я и неожиданно вспомнила, как он пришёл ко мне сюда и задал этот же вопрос.

Вот она, ирония судьбы!

— Входи, — он пропустил меня и задержался, поправляя тюль, закрывавшую вход.

Из-за жары дверь не запирали даже на ночь.

— Подожди только, мне надо сына покормить, — бросил Максим и поковылял на кухню, опираясь на костыль с подлокотником.

Он выглядел таким строгим, что я не решилась предложить свою помощь. Разулась, помыла руки и пошла за ним. Пахло вкусно. На ужин он сварил сыну гречку и сосиску.

— Заставлять ребёнка гречкой плохо! — пробурчал недовольно Лёшка.

— Пытать, — поправил его отец.

Ещё на столе стоял свежий овощной салат.

— Будешь? — спросил у меня Макс как-то между делом, расставляя посуду. — Прошу к столу.

— Нет, спасибо.

Мальчик принялся есть, настороженно и в то же время с интересом поглядывая на меня. Точнее, на мой пакет, из которого торчала коробка с шоколадным печеньем.

— Можно ему? — спросила у Максима.

— Если всё съест.

Ребёнок принялся орудовать вилкой раза в три активнее. А Макс ушёл в комнату, сел за компьютер и стал что-то печатать. Я последовала за ним.

— Сейчас, подожди ещё немного. Нужно быстро одно письмо отправить, — бросил, не оглядываясь.

Я приблизилась, положила ладони ему на плечи. Мышцы под моими пальцами моментально напряглись. В отражении монитора глаза Максима выражали озадаченность. Он пытался быть суровым и отрешённым, но, кажется, не выходило. Я склонилась к нему, обняла за шею и мягко поцеловала в висок.

— Прости меня, пожалуйста, за те слова в больнице, — прошептала ему в волосы.

— То есть, ты считаешь нормальным после этого явиться вот так?.. — пробурчал он. — Думаешь, прижалась, поцеловала и всё, я весь твой? Глаза счастливые, взгляд безумный, язык набок вывален, слюни капают, как у сенбернара...

Он говорил серьёзно, даже с ноткой недовольства. Но я засмеялась. И заметила, что Максим тоже с трудом сдерживает улыбку.

— А есть чего не хочешь? Всё свежее, только приготовил.

— Да куда мне на ночь наедаться? И так шестьдесят килограммов вешу.

— Да-а-а? — протянул Макс, подняв брови.

— А ты думал, сколько?

— Я думал... пятьдесят девять.

— Опять врёте, товарищ Богорад! — попыталась повторить интонацию незабвенной «мымры» Людмилы Прокофьевны из фильма «Служебный роман».

Мы оба пытались за шутками скрыть нахлынувшие чувства. Но вскоре он уже сжимал меня в объятиях. По-медвежьи грубо, неуклюже притянул к себе. Какое-то отчаяние в этом порыве было. Словно я вот-вот вырвусь или меня отнимут. А он всем видом показывал, что не отдаст. Я же всем своим существом стремилась запомнить это восхитительное мгновение.

— Ты, наверное, считаешь меня слабохарактерной. Её отшили, а она назад прибежала, — потупилась я.

А он прижал меня к себе ещё крепче, до боли, так, что моё лицо уткнулось ему в ключицу.

— Что ты там говоришь? Я не понял. Кто слабохарактерный? Это скорее я позволяю собой крутить, как хочешь. Только и делаешь, что издеваешься надо мной.

Я собиралась возразить, но он утопил пальцы в моих волосах, взял за затылок своей крупной жёсткой ладонью и прижал к груди, не давая не то что голову поднять, а даже просто пошевелиться.

Как же я была счастлива! До такой степени, что боялась расплакаться. Тогда точно решит, будто я сентиментальная дура. Но когда ощутила, как он нежно поглаживает меня по спине, не сдержалась. Всхлипнула шумно, по-детски. И так стыдно стало! Но он принялся меня мягко обнимать и слегка покачивать, словно дитя. Мой глупый неуместный стыд быстро испарился.