Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 103 – Елена Тюрина

— И жену тоже, Светлана, и жену тоже, — но затем Андрей неожиданно сменил тон. — Почему ты меня избегаешь? Я уверен, что у нас ещё есть шанс всё спасти! В отличие от других мужиков я всегда на стороне жены и своей семьи. Я был тебе верен. Да, так получилось с Яной, но это случайность. Кроме неё у меня никогда никого не было!

Я вспыхнула от возмущения.

— Андрей, какая разница — одна или много? Ты, правда, считаешь, что это важно?

Янка стройная, даже скорее очень худая. А Андрею такие больше по вкусу. Аккуратные, с маленькой грудью и мальчишеской фигурой. Я всегда это знала. Поэтому неудивительно, что так вышло.

Он что-то там ещё мне говорил, убеждал, доказывал. Мне кажется, его задевало моё равнодушие и отрешённость. Когда я сказала:

— Андрюш, послушай. Мне сейчас вообще не до этого. У меня гораздо более серьёзные проблемы есть, чем твои любовницы и разговоры о них. Мне действительно некогда, — он бросил трубку.

Измученная совестью и сомнениями, я снова приехала к Максиму в больницу. Но медсестра на посту сказала, что он пролежал там всего несколько дней. А потом написал отказ от лечения.

Переборов смущение, набрала Евгению Викторовну.

— Света, я и сама хотела вам позвонить, — сходу начала та. — Чтобы извиниться. Я с вами так грубо говорила при нашей первой встрече, когда вы искали Максима! Это непозволительно. Сама себя корю. Не моё дело, что там между вами происходит. Я же вижу, что он к вам тянется. После гибели Алины он только сейчас ожил. Потому что вас встретил. Простите, что я вам наговорила глупостей. За сына так волновалась, что не могла держать себя в руках.

Меня её речь ещё больше смутила. Я не знала, что отвечать.

— Евгения Викторовна, но почему Максим из больницы уехал? Ему же нужны процедуры, наблюдение.

— Он сказал, что ему лучше. Ходит на костылях, а то и с тросточкой. А ведь врач ему категорически это запретил! По дому на одной ноге прыгает, держась за мебель и стены. Заявил, что уколы будет сам себе делать. Я хотела с ним пока пожить. И к себе звала. А он ни в какую. Даже Лёшу мне не оставил!

— Так, а где он?

— В Апрельском этом, будь оно неладно.

Я завела машину, вырулила с больничной стоянки и тут же полетела туда. Когда добралась, уже наступил вечер. В посёлке оказалось совершенно пусто и тихо. Только сверчков слышно и где-то отдалённо играла музыка. Неудивительно. Здесь и раньше было много пустых домов.

Подъехала к своему старому жилищу, припарковала автомобиль и вышла. Дверца в тишине сумерек так звонко хлопнула… Наверняка Нина Васильевна в своём дворе вся превратилась в слух, чтобы потом поведать новости подругам, стоя в очереди за хлебом. Подумала об этом и буквально сразу услышала голос Максима.

— Давай заходи скорее. Я два раза не повторяю! Не идёшь прямо сейчас в дом — ночуешь у Чары в вольере!

— Ну папа! — протяжно раздалось в ответ. — Ещё пять минут!

— Я сказал, домой. Всё. Пора ужи... — он увидел меня и оборвал фразу на полуслове, потом договорил тише: — …нать.

Я без лишних слов вошла во двор.

— Папа! Тут колорадский жук сидит на заборе. На соседскую картошку смотрит!

— И облизывается? — уточнил серьёзно Макс, не сводя с меня хмурого взора.

— Ой, папа, тётя Света приехала!

— Я вижу, — это прозвучало холодно и спокойно.