Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 80 – Виктор Бушмин

Всю оставшуюся дорогу к лагерю крестоносцев разведчики ехали молча, не проронив ни единого вздоха, не говоря уже о словах. Гуго хмурился и, озираясь по сторонам, тихонько шептал слова молитвы, прося у Господа прощения за свои деяния. Он, как мог, оправдывался в своей душе, пытаясь ссылаться на высший долг перед армией, командирами, упирал на честь. Но тихий внутренний голос, засевший в самых недрах его встревоженной души, шептал иное. Гуго мотал головой, отгоняя проклятый шепот, висевший в его голове глухим эхом, но шепот только нарастал, сдавливая виски и сжимая горло, заставлял сердце юного рыцаря биться, словно большой соборный колокол. Этот шепот был – угрызение совести, пожалуй, самый справедливый и бескомпромиссный судья человека. Но, только при условии, что сердце этого человека еще не превратилось в бесчувственный камень или механизм для перекачки холодной крови.

Отряд вернулся почти в полночь, известившую о начале второго дня октября. Рыцари разбрелись по своим палаткам, а Гуго, понуро опустив голову, пошел к палатке сенешаля де Леви. Его остановили два рыцаря, стоявших на часах возле входа. Несмотря на поздний час, сенешаль не спал, вся палатка была освещена факелами. Гуго распахнул полог и поклонился, входя к сенешалю.

— Сеньор сенешаль. – Глухим голосом произнес юноша, стесняясь поднять глаза. – разведка вернулась без потерь. В городе и крепости остались чуть больше сотни воинов, да и то, из тыловых и вспомогательных отрядов. Ворота только одни, а с тыльной стороны, возле оврага, есть небольшая калитка, возле которой хорошо бы поставить засаду в случае атаки на город. Как сказал пленник, – Гуго побледнел, вспомнив глаза катара, полные ужаса, скорби и мольбы о жизни, повел плечами и продолжил, – в Сен-Феликс хранится часть казны, какие-то реликвии и, судя по всему, то ли архив, то ли еще что…

— Молодец! – Гуго услышал веселый голос, принадлежавший Бушару де Марли.

Юноша поднял глаза и увидел трех рыцарей, лежавших в обнимку с несколькими женщинами, явно гулящего толка. Он смутился и попытался покинуть палатку, но сенешаль произнес:

— Э, нет. Давай-ка, мой друг, по порядку. Судя по твоему убитому лицу, вы порядком набедокурили! Вас, часом, не обнаружили?..

— Нет, сеньор, нас не обнаружили. – Гуго замялся, подбирая слова. – мы допрашивали пленников и пленниц…

— Ух, ты, пленниц! – засмеялся де Марли. Он поднялся с ложа, завернулся в покрывало и подошел к юному рыцарю. – Изловили, разбойники, девственниц и безобразничали, а? – Гуго молча покачал головой и заплакал. Бушар опешил, не ожидая подобной реакции молодого воина, обнял его и начал успокаивать, ласков гладя его по голове. – Они, небось, молчали и играли в героев? Так? – Гуго со слезами ан глазах молча кивал головой. – Ты, естественно, как командир, стал их допрашивать с пристрастием… – Юноша снова кивнул и, уткнувшись в широкую грудь барона, зарыдал во весь голос. Бушар вздохнул. – И ты их, сердешных, того. Пока…

— Пока один не заговорил… – выпалил Гуго де Арси. – Я нарочно сказал: «Как тебя звали?», а он, не догадываясь, – громкий рев заполнил палатку, – поправил меня, сказав, что правильно звучит: «Как тебя зовут». Я меч и одним ударом отсек ему голову!..

— Ха! Только и всего! Одну голову… – засмеялся Бушар, пытаясь обратить в шутку переживания юного рыцаря, который был вынужден прибегнуть к жестокости ради достижения поставленной цели. – Не стоит так убиваться, мой юный друг! – Де Марли повернул голову, обращаясь к сенешалю и Жильберу де Клэр. – Верно, я говорю, сеньоры?