Книга Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона, страница 182 – Виктор Бушмин

— Колонне! Вперед! Вперед! Прорыв! Прорыв!.. – Он встал во весь рост на повозке и кричал, не обращая внимания, что становится удобной мишенью для арбалетчиков врага.

Колонна пришла в себя после шока, вызванного внезапной арбалетной атакой, возничие стеганули мулов, которые рванулись вперед, увлекая за собой повозки.

— Пехоте! Не отставать! Бежать за повозками! Щиты за спины!.. – кричал, перекрывая грохот едущих повозок, Гвидо.

Колонна попыталась оторваться от места засады, когда вражеские стрелки снова произвели выстрел. На этот раз болты прошли немного в бок, задев лишь задние ряды воинов и убив нескольких пехотинцев.

Колонна, словно большая грохочущая на ухабах деревянная гусеница, ползущая и ищущая спасения от муравьев, выехала на небольшую лесную поляну.

— Круг! Повозки в круг! – Закричал Гвидо, соскакивая с головной повозки на траву. – Щиты вперед! Копья вперед!..

Повозки стали медленно вытягиваться, образуя небольшой полукруг. Гвидо понял, что их не хватит для образования полного круга, способного немного облегчит оборону.

— Растянуть повозки! Растянуть повозки! Копейщиков в дыры! Щиты вперед! Стрелкам встать за спины пехоты! Выставляйте павезы!

Он вертел головой, пытаясь угадать направление новой атаки и надеясь, что рыцари, все же, соберутся с храбростью и атакуют противника, выгадывая для защитников еще несколько мгновений жизни.

Гвидо быстро побежал между повозками, подбадривая растерянных крестоносцев, некоторым из которых ему пришлось отвесить увесистые оплеухи, возвращая их к действительности.

— Рагацци! Святая Мадонна не допустит нашей смерти! – Закричал он воинам, вглядываясь в их бледные лица. – Раненых в центр круга! Срочно перевязать раненых! Возничие! Займитесь этим!..

— Дон де Мирпуа! Колонна уходит!.. – доложили рыцарю пехотинцы. – Нам ее догонять?..

— Да! Идиоты! Не позволим этим сволочам ускользнуть от справедливого возмездия! – Закричал на них рыцарь, вскакивая на коня.

Катары выскакивали из кустарника и, огромной толпой бросались на четыре разбитые повозки, чтобы добить раненых крестоносцев, не обращая внимания на остальные повозки крестоносцев, скрывшихся за поворотом лесной дороги.

Пьер-Роже вместе с двадцатью всадниками подъехал к остаткам четырех повозок и осмотрел крестоносцев, валявшихся возле них.

— Добейте их… – тихо сказал он и плюнул на лицо молодого крестоносца, шевелящегося в луже крови. Три арбалетных болта разворотили его грудь, вывалив внутренности на землю.

Раненый воин ловил воздух ртом, походя на рыбу, вытащенную из воды. Его глаза постепенно теряли живость, наполняясь стеклянной пустотой, предвещающей приближение смерти.

— Ребенок совсем… – вздохнул пожилой катар и вонзил в тело раненого копье. – А, туда же, воевать…

Юноша затих, выпустив изо рта ручеек алой крови.

— Догоняем. Нечего смотреть на него… – толкнул в бок старика другой пехотинец. – Наши, поди, их уже начали добивать…

Рыцари вместе со своими оруженосцами и конюшими оторвались от колонны и, охваченные паникой, свернули в лес, прячась в густых зарослях колючего боярышника. Шок, вызванный внезапной атакой, был настолько велик, что у молодых итальянцев зубы в буквальном смысле ходили ходуном, а их тела сотрясала мелкая и неприятная дрожь, схожая с ознобом, охватывающем больное и воспаленное тело. Но, на этот раз, озноб был вызван обычным страхом. Их организмы, еще такие молодые и мало видевшие жизнь, инстинктивно сопротивлялись смерти, пусть даже не коснувшейся их, но пронесшей возле них свои огромные черные крылья, обдав своей леденящей душу неизбежностью.