Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 207 – Виктор Бушмин

«Все-таки, правильно я сделал, что послушался Лузиньяна и замостил камнем весь двор. Теперь, даже в сильный дождь и осенью, слава Богу, обхожусь, хотя бы тут, без грязи».

Он увидел, как навстречу к нему бегут его детишки Мишель и Антуан. Старый рыцарь де Сент-Омер уже не успевал за ними, годы не жалели и его.

Шутка ли, в свои семьдесят с лишним лет, мессир Антуан еще изумительно фехтовал и скакал на лошади! Правда, коня ему подобрали смирного, послушного, во избежание всяческих недоразумений. Кольчугу и доспехи старик не носил, только пояс и меч. Все слуги уважали, побаивались и, одновременно, любили и баловали его.

Ведь так приятно по вечерам послушать рассказы старого рыцаря о битвах, походах и сражениях, осадах, штурмах. Для рыцарей и воинов замка Сент-Ном, как и остальных двух других замков де Леви, авторитет мессира Антуана, бывшего воспитателя, наставника, коннетабля и начальника охраны самого Людовика Французского, когда он был еще принцем, был непререкаем.

Первым к отцу подбежал Мишель. Годфруа подхватил его и, подняв на руках, поцеловал. Филипп был крепким и, довольно-таки высоким для своих семи лет, мальчиком.

— Как твоя лошадь, Мишо?

— Спасибо, отец, лошадка послушная. Все эти дни я под присмотром мессира Антуана учился преодолевать барьеры и переплывать реку, держась за холку. – Ответил Мишель.

Годфруа потрепал его по густой рыжей шевелюре.

Пятилетний сын Антуан подбежал почти одновременно, обняв отца за ноги.

— А, мой маленький проказник! Ну, что опять натворил? Лучше сразу признавайся, пока мама или няньки не начали жаловаться.

— Мы, папочка, тренировались стрелять из луков. – Хитро улыбаясь, ответил Мишель.

— Понятно. Кто стал жертвой на этот раз? – Засмеялся Годфруа. Мишель был темноволосым и глазастым, весь в свою мать, красавицу Луизу де Лузиньян.

— Так ерунда, только, куры и гуси… – открыл рот Антуан.

Годфруа обнял их обоих и поцеловал по очереди в пухлые розовые щечки.

— Ах вы, сорванцы мои любимые! На этот раз, так уж и быть, ругаться не буду. По курам и гусям можно. Только, упаси вас Господь, еще раз стрелять по слугам и вилланам! Возьму розги, вымочу их в уксусе и так задам, сидеть неделю не сможете.

В это время подошла Луиза. Годфруа обнял её и поцеловал долгим и крепким поцелуем, словно в нем пытался передать всю томительность ожидания встречи с милой и любимой женой.

— Здравствуй, милая, – нежно сказал Годфруа, обнимая Луизу. – Я ужасно соскучился. Давно не видел тебя, детишек, дом. У вас все хорошо?

Луиза улыбнулась, нежно прижавшись к его плечу:

— Да, милый. У нас все хорошо, и дома, и во Франции…

Она посмотрела на него нежно. Её глаза, темные, томные с паволокой, искрились счастьем и нежностью, перемешанной с долгим ожиданием любимого человека.

— А как ты? Как поживает Его светлость, граф Йорк? Как прошло ваше приключение?

Годфруа махнул рукой:

— Вечером расскажу. Распорядись устроить мне и моим людям хорошую мыльню! Устали и утомились с дороги. Да! Распорядись вот с этими коробами, – он указал на привязанные к вьючной лошади, поклажи. – Там и есть они, эти наши «приключения»!

Луиза махнула рукой. Слуги расторопно принялись снимать поклажу с коней и относить в дом.

Вечером, после горячей мыльни и обильного ужина, на который приехали несколько соседей-сеньоров, Годфруа де Леви рассказал о своих приключениях в мрачных и диких краях Северной Англии, на границе с Шотландией.