Книга Очаровательный повеса, страница 56 – Элизабет Хойт

— На четверть, – согласилась Эва.

Аса опять ухмыльнулся и уже пошел было к двери, но вдруг щелкнул пальцами, кое-что вспомнив.

— Чуть не забыл! Мне сообщили, что к нам приедут два кастрата – настоящие итальянцы, – и мы с Фогелем выберем одного для нашей оперы. Поскольку контракт будет оплачен деньгами Монтгомери, ты, наверное, тоже захочешь послушать.

Эва в восторге захлопала в ладоши.

— Да, конечно.

— Тогда до завтра. Они приедут к одиннадцати часам. Спокойной ночи, мисс Динвуди.

Он так быстро покинул гостиную, что Эва не успела ничего ответить.

Постояв некоторое время в задумчивости, она подошла к столу, написала короткое послание и вызвала Жана-Мари.

Верный друг почти никогда не ложился раньше полуночи, поэтому и сейчас пришел полностью одетым. Эва внимательно посмотрела на него и впервые заметила сеточку морщин в уголках его добрых глаз. День был очень долгий, все устали.

— Я тебе когда-нибудь говорила, как высоко ценю твою дружбу, Жан-Мари?

— Нет, но этого и не требуется: достаточно слышать твой голос, моя голубка. – Он вопросительно поднял брови. – Ты для этого подняла меня с теплого кресла у камина? Чтобы задать этот вопрос?

— Нет. – Эва протянула ему записку. – Как только рассветет, пошли мальчика в таверну «Однорогий козел». Мне нужен Элф.

«Закрой глаза, девочка! – приказал король, и Дав, заметив блеск лезвия ножа в его руке, задрожала всем телом, но глаз не отвела.

«Я не могу».

Его верхняя губа изогнулась в презрительном оскале: «Сделай это немедленно! Я требую!» – Из глаз ее потекли слезы, но отвести взгляд она упорно отказывалась. Король закричал в бешенстве:

«Не смотри на меня и дай вырезать из твоей груди сердце!»

В ужасе Дав вскочила на ноги и бросилась из хижины в темноту ночи.

На следующее утро Аса слушал обладателя чудесного голоса, который исполнял одну из красивейших арий, и пытался скрыть зевки, прикрывая ладонью. Он встал очень рано и все утро помогал расчищать завал. Проблема со всеми оперными певцами заключалась в том, что они были невероятно ранимы, когда речь шла об их даре. Малейший намек на неуважение, и они демонстративно уходили со сцены. Аса однажды видел, как певица-сопрано демонстративно удалилась, услышав, как крошечная комнатная собачка благотворителя заскулила во время ее выступления.

Этим утром не было сцены, с которой можно было демонстративно уйти, и было решено прослушать певцов во дворе перед театром. Рядом с ним с напряженным выражением лица и сияющими глазами сидела Эва и явно наслаждалась представлением.

К сожалению, Фогель был явно недоволен, и Аса поморщился, услышав его саркастическое замечание:

— Да куда тебе! Ты никогда не возьмешь эту ноту.

Певец, высокий мужчина с длинными зубами, в желтом напудренном парике, резко замолчал, сделав очень грубый жест.

— Да как вы смеете! Я пел в базилике Святого Петра в Риме перед самим папой!

— Ну да! Так исполнить этот пассаж может пастух для доярки!

Кастрат взорвался длинной итальянской фразой, которая, судя по его жестам, была ничуть не вежливее, чем саркастическое замечание маэстро, сплюнул и гордо удалился.

— Значит, выбираем первого певца? – повернулась к Фогелю Эва.

— Он молод и не так знаменит, – прагматично заметил тот, – но вокальные данные у него лучше. Да, мы нанимаем Понтичелли. Я немедленно ему сообщу.