Книга Очаровательный повеса, страница 53 – Элизабет Хойт

— Вы считаете, что, познакомившись с ней всего пару дней назад, знаете, что для нее лучше?

Аса вздернул подбородок.

— Черт возьми, да! Возможно, я не знаю, что ей нужно для счастья именно сейчас, но точно не это…

Телохранитель несколько минут стоял неподвижно и совершенно бесстрастно смотрел на мужчину, бросившему ему вызов, потом поднял глаза вверх, как будто мог видеть свою хозяйку сквозь потолок, и сказал:

— Хорошо. Тогда идите к ней.

Эва склонилась над увеличительным стеклом, всматриваясь в миниатюру, над которой работала. Это было изображение молодой леди вполуоборот, с распущенными волосами, отброшенными с лица. Стоило окунуть кисть в красную краску, и улыбка леди сразу стала ярче. Теперь она выглядела счастливой, и Эва втайне позавидовала ей.

Дверь гостиной приоткрылась, но Эва не подняла головы, лишь попросила:

— Ты можешь поставить поднос на стол, Руфь, спасибо.

— Вообще-то я не Руфь, – послышалось в ответ.

Эва судорожно вздохнула и оцепенела. Разумеется, стук во входную дверь чуть раньше она слышала, но поскольку наверх никто не поднялся, сделала вывод, что Жану-Мари удалось спровадить мистера Мейкписа.

Значит, ошиблась.

Она подняла голову и увидела мистера Мейкписа, державшего поднос с едой как плохо обученный лакей.

Их взгляды встретились, и Аса сказал, осмотрев поднос весьма подозрительным взглядом:

— Кухарка приготовила для тебя, по ее заверению, очень нежные яйца, а по мне, так почти сырые, и какие-то тушеные фрукты.

Эва кивнула:

— Чернослив.

Аса поднял глаза.

— Что?

Эва указала на поднос.

— Тушеный чернослив. Мое любимое блюдо. Хочешь попробовать?

Его взгляд выражал столь явный испуг, что Эва поневоле улыбнулась.

— Да, уверен, что чернослив – восхитительное блюдо, но я уже поел на кухне.

— С Жаном-Мари, полагаю?

Аса искоса наблюдал за ней, ставя поднос на низкий столик перед диваном.

— Да. Он сказал, что с тобой все в порядке, поэтому можно тебя навестить.

— Он прав.

Эва боялась, что сейчас он начнет задавать вопросы о ее странной реакции на обычный поцелуй, решила отругать Жана-Мари за то, что позволил мистеру Мейкпису войти в ее комнату, но чувствовала сейчас лишь бесконечную усталость.

Она жила со своим страданием уже больше десяти лет и временами уставала от тяжести ноши.

Эва встала и пересела на стул, поставленный напротив диванчика. Тесс приготовила для нее очень легкий ужин: как раз такой, чтобы суметь съесть после столь тяжелого нервного дня, – и Эва была ей за это очень благодарна. Тесс не только отличная кухарка, но и очень тонко чувствующая женщина.

Мистер Мейкпис уселся на диван, несколько секунд молча наблюдал, как она ест, и вдруг выпалил:

— Мне очень жаль.

Эва на мгновение застыла с вилкой на весу, потом молча кивнула и продолжила есть.

Аса пригладил растрепанные волосы, отчего они взъерошились еще больше, и добавил:

— Я был зол: сцена рухнула, все сроки срываются, – иначе не повел бы себя столь бесцеремонно.

— Но почему ты сделал именно это? – спросила Эва.

Он пожал плечами и откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. Ну почему этот мужчина всегда занимает так много места?

— Я уже сказал, что был зол.

— И злость вызвала желание меня поцеловать?

Аса поморщился, пожал плечами и признался:

— Да. Почему? Не знаю. Мы, мужчины, очень примитивные существа: путаем злость, агрессию и страсть и обращаем все это на женщину, которая находится рядом.