Книга Мое любимое чудовище, страница 43 – Элизабет Хойт

Индио во все глаза смотрел на катающихся в пыли мужчин. Лили на мгновение показалось, что ее сердце выскочит из груди. Подбежав к сыну, она подхватила его на руки, чего не делала уже несколько лет. Прижав его к себе, она развернулась и успела заметить, как незнакомец достал второй пистолет. Перехватив его запястье, Калибан поднял голову, словно искал ее, их взгляды встретились, и Лили не поняла, что он увидел в ее глазах, но лицо его исказила сердитая гримаса, а весь облик стал воинственным и беспощадным.

«Такой мужчина способен на убийство, — возникла мысль в той части сознания Лили, которая еще могла мыслить здраво. — От него следует держаться подальше».

Калибан вдруг резко дернул подбородком, и Лили поняла: он требует, чтобы они с Индио ушли. Возможно, другая на ее месте осталась бы, попыталась поспорить с ним или каким-то образом помочь, но, очевидно, Лили не была такой храброй, поэтому развернулась и побежала, спотыкаясь, рыдая и прижимая к себе Индио.

За ее спиной раздался второй выстрел.

Царь взял ребенка и замуровал в непроходимом лабиринте, расположенном

в самом центре острова. Там монстр жил и рос: никто из людей его не

видел, — но иногда по ночам жители острова слышали печальный рев,

похожий на бычий. В такие ночи люди содрогались от ужаса и закрывали

ставнями окна своих домов…

Тревельон смотрел в окровавленное лицо Килбурна, понимая, что вот-вот умрет из-за собственного высокомерия.

Первая пуля в него не попала, вторая только оцарапала, но никоим образом не остановила его. Возможно, его ничто не смогло бы остановить. Возможно, Килбурн превратился в лишенного разума зверя, доведенного до такой степени ярости, что не ощущал боли.

Только высокомерный упрямец, неспособный передвигаться без трости, мог отправиться на поиски совершенно здорового человека, тем более такого высокого и мускулистого, как Килбурн. Только такой высокомерный идиот, как он, мог обозначить свое присутствие, вместо того чтобы воспользоваться неожиданностью и обездвижить гиганта.

Ну как он мог считать, что Килбурн ничуть не изменился после того несчастного случая?

Тревельон продолжал бороться, несмотря на то что опустошил уже обе обоймы своих пистолетов. Его нога буквально вопила от боли, и у него больше не осталось надежды одолеть Килбурна, но он не просто гордый ублюдок, а невероятно упрямый гордый ублюдок, и если пришел его последний час, то черта с два он сдастся без боя.

Предплечье Килбурна легло поперек его горла и начало давить, лишая легкие воздуха. В другой руке гигант сжимал угрожающе острый изогнутый нож. И теперь Тревельон с минуты на минуту ждал, что смертоносное лезвие вонзится в его плоть. Перед его глазами заплясали черные точки, и он отчаянно пожалел о том, что не вынул из-за пояса оба пистолета, прежде чем окликнуть Килбурна. Во всяком случае, у него была бы возможность выстрелить, когда великан бросился на него, но тогда он переживал, что пуля может задеть стоявшую рядом женщину, хотя…

Нога перестала вдруг болеть, что настораживало, и Тревельона окутала тьма, лишающая зрения.

А затем свет, воздух и боль внезапно вернулись.

Тревельон перекатился на бок, захлебываясь кашлем, по мере того как воздух наполнял его измученные легкие. Ногу пронизывали мучительные судороги. Он выбросил вперед руку в надежде нащупать хоть какое-то оружие. Пистолеты были бесполезны, но если бы он смог дотянуться до своей трости, то размозжил бы ею Килбурну голову.