Онлайн книга «Дражайший плут»
|
— Что такое, миледи? — спросил он невинным тоном, словно не понимал, о чем речь. — Что не так? — Вы знаете. Он погладил пальцами контуры грудей, избегая прикасаться к соскам. — Вот этого вы хотите? — Н-нет, не только! — в нетерпении воскликнула Феба. — Да? — прошептал Джеймс ей на ухо, и от его жаркого дыхания ее бросило в дрожь. — Скажите же мне, Феба! Скажите, чего вы от меня ждете? — О-о, прошу вас, — простонала она. — Пожалуйста, дотроньтесь до меня! — Как? Скажите как. — Он уже не просил — приказывал. — Губами, — прошептала Феба. — Поцелуйте мои соски. Джеймса не нужно было уговаривать: он тут же повиновался, захватив сосок в жаркую глубину своего рта. Насколько лучше стало сейчас, когда не мешала сорочка! Его язык прикасался к обнаженной коже, дразнил, возбуждал, отчего она не в силах усидеть на месте, принялась беспокойно ерзать. — Какие они красивые, — шептал Джеймс, — и какие чувствительные, влажные от моих поцелуев. Я мог бы целый день предаваться этому занятию. Держать вас в объятиях и целовать ваши груди. Она выгнула спину дугой, предлагая ему себя, и услышала, как он вполголоса выругался: ведь это он дразнил и соблазнял ее! Значит, не так уж он владеет собой, как пытается ей показать. При этой мысли Феба улыбнулась, загадочно и лукаво, и тоже дала волю рукам: обхватив его голову, принялась перебирать опять волосы, — а он тем временем опять занялся ноющими сосками. Она ухватилась за его рубашку в безмолвной просьбе, и он ее понял: через мгновение его грудь тоже была обнажена. Какую радость доставило ей его обнаженное тело! Феба положила ладони ему на грудь, медленными круговыми движениями добралась до сильной шеи, потом спустилась к тугим мускулистым плечам и вернулась к поросшей волосами груди, которую так любила гладить. Она упивалась гладкостью и упругостью его кожи, трогала соски, дразнила большими пальцами. А его язык продолжал творить чудеса с ее сосками. Неожиданно Феба подумала, не повторить ли ей его движения. Понравится ли это ему так, как нравится ей? Ее голова невольно клонилась назад, открывая шею, — пусть видит, как она беззащитна перед ним, перед его силой и обаянием, его чарами, увлекающими в грехопадение. — Джеймс, — простонала Феба, обнимая его за талию и привлекая к себе. — Я хочу… хочу… — Чего именно? Скажите, и любое ваше желание будет исполнено. — Снимите все это! — храбро приказала Феба, дергая его за брюки. — Позвольте почувствовать вас целиком. Ей должно было бы быть стыдно за такое распутство: требовать от мужчины раздеться догола, чтобы насладиться его телом, — но… не было даже намека на стыд. Пусть он только позволит — она готова общупать его с головы до пят, узнать наконец, что такое мужчина… Джеймс отодвинулся от нее, и она пожалела — боже, в который уже раз! — что не может наблюдать за его действиями: как расстегивает брюки и стягивает с бедер, как выглядит в этих нижних штанишках (или как они называются?) в обтяжку, а потом и без них… Она могла бы отдать свою правую руку, лишь бы увидеть Джеймса Тревельона обнаженным, при свете солнца! Хотя бы одним глазком, на единый миг, который она могла бы лелеять в памяти всю оставшуюся жизнь. Но увы, это невозможно… Поэтому, когда Джеймс вернулся к ней — с теплой гладкой кожей, запахом моря и неба, ароматом бергамота и сандала — ей пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не вцепиться в него жаждущими руками. |