Книга Викинг и дева в огне, страница 17 – Галина Емельянова

— Нет. Жених-то, Макар, боярский сын, мы с ним давно переглядываемся, грамотки пишем друг другу. Он, как телок ласковый и смешной.

— Так он же мокрогубый.

— Так для поцелуев это и хорошо.

— Фу, — Васька легла на лавке, свернулась калачиком, вроде полегчало.

— А ты и не надейся. Если никто не посватается, слышала, что мачеха тебя в скит отвезти хочет. Будешь в черном клобуке ходить, а это, наверное, страшнее, чем у мачехи жить. Здесь хоть батюшка заступится.

— Ну и пусть! Иди уже, хоть корочку хлеба принеси!

— Нельзя, терпи, бог терпел и нам велел.

— Он мужик был, — пробурчала в спину сестре страдалица.

Теперь за Василисой строго следили, лаз ее под частоколом засыпали, кормилица пугала ужасными мужиками, что ловят девок и лишают чести девичьей. А девушка ждала от варяга весточки. Но тот грамоты не знал, ни варяжской, ни славянской.

В походе все шло чинно и спокойно, никто не нападал, а с данниками вели себя милостиво, даже оставили одного из дружинников, бывшего кузнеца в помощь до того, как санный путь ляжет. В гостевой избе погоста, стояли лавки, а на выскобленных до бела столах, плошки с угощеньем: ржаным хлебом, ягодами, и на печи ждала своего часа рыбья похлебка. Принимали у карелов, ижоры и води: мед и воск, красную рыбу в бочках. Кое-кто приносил добытую зимой меховую рухлядь: соболя, куницу. От Белого моря привозили речной жемчуг.

Один из таких ловцов, старый карел, в длинной рубашке, сшитой из оленьих шкур, с вышитым бисером узорами, узнал в Северине викинга, наверное, по косам в бороде и росту, опасливо поклонился и достал из-за пазухи небольшой мешочек с двумя крупными жемчужинами. Варяг положил бусины в ларь. Но карел вынул мешочек и снова отдал его Северину. И что-то залопотал на своем языке.

— Он помнит твоего отца, Сиугуда, тот дал жизнь крепким детям. — Перевел толмач.

Варягу пришлось взять жемчужины себе, пока карелы не покинули погост.

Князь милостиво поделил жемчуг одну в казну, одну воину. Северин подумал: «Вот живут где-то в этих болотах его кровные братья, а он их никогда не увидит». Но мысль промелькнула и исчезла. Ближе кровной родни ему, воину, боевое братство.

Сами горожане делились с данниками солью и полотном. Еще нанимали мужичков по деревням валить в лесу засеки из могучих елей, чтобы враг, особенно конный, не прошел. Кое-где границу защищала река, а в местах широкого торгового тракта поставили два острога. Правда воинов там не доставало, монах да две или крестьянских семьи.

Не очень- то Северин любил леса, но поход и его многому научил. Толмач — проводник, оказался еще и опытным охотником, с которым варяг учился читать следы зверья и птиц. Шепелявый мужичок, с кривыми ногами, в охоте оказался неутомим. Вот когда Северин поминал море. Там хоть на ветер попутный и на друзей — гребцов надейся, но худо-бедно драккар движется к цели. А тут бежишь, с рассвета до заката, а вокруг все та же зеленая трава, да сосны. И ни тебе, ни чаек, предвестников суши, ни попутного ветра. Мошка болотная облепляет лицо, лезет в глаза, в уши. Хотелось домой, на печь, под теплый бабий бочок.

Писцы считали, паковали, а воину одна служба — чтобы разбойников и ворогов не пропустить. Слов много новых выучил. Вот, например: проворонить, прозевать, проморгать. Трудный у славян зык.