Книга Влад, страница 97 – Дея Нира

Он нервно походил туда-сюда по комнате, а потом уселся за стол, извлек из шкафчика и положил перед собой пачку бумаги, придвинул чернильницу и обмакнул туда перо. В Бухаресте ждали очередной отчет и просили пристава проявлять строгость при необходимости, и он сделает все, чтобы оправдать доверие. Кто знает, быть может, его даже наградят за усердие.

Моэску вспомнил свой последний разговор с тем приятным молодым господином, что жил в поместье на холме, и ожидал, что тот окажет ему необходимую поддержку при необходимости. Петру пришлось так же столкнуться с проявлением глупых суеверий при строительстве домовой церкви.

Ну вот, пожалуйста! Казалось бы – вполне богоугодное дело! Но эти темные дураки и там нашли причину, чтобы устроить панику. Подумать только: образованный и столь благородный человек был вынужден пойти на уступки этим неблагодарным людям! А ведь он обеспечил их хорошей работой, щедро оплачивая труд! Но и тогда они нашли причину, отказываясь работать!

Пристав слышал, что на невесту господина Синешти напали в лесу, и выражал искреннее сочувствие и негодование. Напасть на беззащитную девушку! Натравить на нее зверей! Верх подлости!

Моэску после этого укрепился в убеждении, что за этим всем стоит вполне обычный, но очень хитрый и коварный замысел. Вероятно, тот, кто затеял нападение, желал заставить господина Петру изменить своим взглядам, настроить против закона. Но, к счастью, он оказался выше подобного и не пожелал играть по правилам преступника, кем бы тот ни был.

Ах, ну что за таинственный подлец! Пристав даже заскрежетал зубами. Попадись ему этот мерзавец – тогда все будет сделано, чтобы негодяя судили по закону. Уж тогда надо будет постараться, чтобы история эта получила как можно более широкую огласку! И когда вскроется преступный заговор, Моэску заставит всех этих неучей отступить от своих взглядов, которые провоцируют хаос в человеческих умах.

Раздражение внутри все больше нарастало.

Чтобы немного успокоиться, пристав принялся пересматривать новые бумаги, предоставленные ему для проведения расследования. Многое из того, что обнаружил он сам и что было найдено по его поручению, противоречило собственным убеждениям Моэску, но он должен был тщательно изучить все, чтобы составить общую картину. Среди исписанных бумаг и церковных книг были записи, особо заинтересовавшие его. Хотя они не совсем имели отношение к происходящему, но могли помочь прояснить некоторые детали в дальнейшем.

Перед приставом лежали копии, которые предоставили в психиатрической лечебнице, располагавшейся где-то близ деревни Арефу, хотя сначала профессор Ион Ковач категорически не желал идти на уступки и раскрывать врачебную тайну, пока его не заверили, что дело, возможно, касается государственной безопасности. И более того, чтобы как-то воздействовать на него, намекнули, что если профессор заупрямится, то в следующем году бюджет содержания лечебницы может быть урезан.

Ковач сперва негодовал, но уступил, впрочем пытаясь до последнего настаивать на своих условиях. С поручителя даже взяли расписку о неразглашении и настоятельно потребовали соблюсти все правила сохранения тайны болезни пациента, а если полученные сведения не смогут никак помочь следствию – уничтожить все копии документов.