Книга Влад, страница 107 – Дея Нира

Весь облик мужчины говорил о непоколебимости, властности и жестокости, длинные волосы обрамляли хищное лицо с острыми скулами. Взгляд пронзал, от него трудно было оторваться, и при этом он внушал страх. Я потерял счет времени, глядя на портрет, написанный с невообразимым мастерством. Казалось, незнакомец вот-вот обретет естественные краски, живой объем и шагнет навстречу.

— Что скажете, профессор? – донесся до меня голос Ботезату. Судя по его самодовольному тону, он понял, что рисунок меня впечатлил. Но я признал, что так оно и есть, и он продолжил: – Вы удостоились особой чести. Но, боюсь, я изобразил не весь портрет целиком по известной вам досадной причине: мне не позволили окончить его. Вы чувствуете особый трепет? Вас переполняет желание поклониться ему?

— Вы – большой мастер, – признал я. – Не каждый художник сумеет столь тонко передать настроение и душу изображаемого. Но вам удалось. И безусловно, я с нетерпением буду ждать завершения портрета. Вам обязательно выдадут мелки. А вы, в свою очередь, пообещайте, что не станете делать то, из-за чего вас вынуждены были приковать к постели. Мы ведь можем договориться, как разумные люди?

Я отошел от ниши с портретом и вернулся к изголовью постели Ботезату. Он не спускал с меня глаз, о чем-то раздумывая, и наконец ответил:

— Вам понравится, когда я закончу. Мне бы хотелось продолжить сегодня, если не возражаете. Это все, чего я прошу.

Я сделал вид, что нисколько не возражаю.

— Ваши способности достойны внимания. Расскажите чуть подробнее: как вы писали портрет? Если я верно понял, вы ждете пришествия того, кто там изображен, так?

На лице Ботезату отобразилась ленивая скука.

— Ну же, профессор, проявите больше уважения и понимания. Если я не встречал его в жизни, это не значит, что его не было. Но есть и другой способ.

— Предположу, что вас посещали видения. Это так?

Внезапно он сделался отстраненным и приобрел равнодушный вид. Как я ни старался разговорить Ботезату, он упрямо молчал, а потом и вовсе впал в прострацию.

Я велел присматривать за ним и положить на стол несколько коробок со злосчастными мелками. Мне стало интересно, что Ботезату вздумает еще нарисовать. Его случай наверняка вызовет любопытство моих коллег. На следующей неделе прибудет экспертная комиссия. Несомненно, их будет чем удивить…

* * *

Пристав устало выдохнул и отложил бумаги. Оставалось прочесть еще немного, но ему хотелось передохнуть. И так голова шла кругом. Его настораживало, что этот сумасшедший священник зачем-то устроил странный спектакль с привлечением колдуна для своих последователей. Тот факт, что он заставлял их участвовать в отвратительных ритуалах, лишь убеждает в его безумии. Конечно, ни о каком воскрешении речи идти не могло. Да и труп колдуна не был найден. К счастью, у несчастных людей хватило ума привлечь жандармерию. Жаль, что не обошлось без жертв, но их могло быть гораздо больше, доверься они окончательно безумцу, облаченному в рясу.

Но что объединяло эти разные случаи, имеющие место в деревне Пьетрари и здесь? Все происшествия так или иначе связаны с суеверными страхами или верой в потустороннее. Жители деревень боялись выходцев с того света. Тех, кто пробудился из мертвых и вернулся к живым, чтобы пить их кровь. Моэску ни на секунду не усомнился, что это какой-то большой коварный замысел. И теперь у него было имя главного подозреваемого. Точнее – два. Несомненно, это главные зачинщики беспорядков. Бывший священник Ботезату называл их Князем и Ангелом. Но кто скрывается за этими личинами, спрятанными во мраке незнания? Безусловно, это властолюбивые люди, обладающие определенным влиянием. Должно быть, есть какая-то главная секта, которой они руководят.