Книга Незримые тени, страница 137 – Дея Нира

На последней площадке мужчина внезапно остановился. Ему показалось, будто кто-то окликнул его. Он замер, прислушиваясь к звукам и шорохам, но ничего, кроме гулкого сквозняка не услышал. Опять это ощущение тревоги, что тяготело над ним время от времени.

Прекратится ли это когда-нибудь?

Внутри царила прохлада. Там, над потолком вахтенной комнаты, раздавался равномерный гул работающей лампы. Чугунная печь была приоткрыта, и Деметрий засунул туда поленья, одно за другим, чиркнул спичкой и постоял над печкой, ожидая, пока в ней разгорится жаркий огонь.

Когда это случилось, потянуло долгожданным теплом. Помещение нагревалось: теперь он мог скинуть куртку.

На одном столе лежали журналы, книги и приборы, а на другом расставлены банки, колбы, ящички. Не терпелось закончить один безобидный опыт, но нужно было сперва заполнить журнал. Деметрий не позволял себе проводить такие опыты, которые бы повредили маяку.

Он поднялся по узкому трапу, откинул люк и оказался в фонарной. Лампа работала исправно. Огромная и горячая, она вращалась в одинаковым ритме, бросая то свет, то тень на пол, стены и потолок. В темноте трудно было разглядеть что-либо, кроме мгновения, когда рассеянный поток яркого луча вырывал из черноты скалы, лед, темную поверхность океана и проплывающие порой айсберги.

Интересно, кто бы занял должность смотрителя, если бы он отказался? И где были бы они сейчас? Какой дом стал бы их убежищем?

День, когда они с отцом поднялись сюда, в самое сердце маяка, навсегда врезался ему в память.

— Запомни, – сказал тогда Петер, – от тебя будут зависеть чьи-то жизни там, в темноте. Капитаны кораблей будут всматриваться во мрак и искать огонек. Бледный, мерцающий. Для идущего судна это луч надежды и спасения, который ты направишь для него. Главное, никогда не дай ему погаснуть. Маяк должен светить от заката до рассвета. И это непреложная истина, уяснил? Может, и трудно придется, но я вижу, что ты крепкий по натуре. Справишься.

Не обошлось без некоторой волокиты с бумагами. Из морского ведомства прислали чиновника, который долго расспрашивал Петера о его преемнике, а затем настал черед разговора и с самим Деметрием.

Чиновник был строг и решителен, но отчего-то проникся доверием к молодому пареньку, а с Петера взял расписку, что тот обязуется обучить сына основам навигации и оптики, а также прочим премудростям.

— Жаль, что не моряк, как отец, – подытожил чиновник, однако подпись свою поставил.

В такой непростой работе смотрителю желательно было иметь помощника, и какое-то время Деметрий исполнял эти обязанности, пока не настал тот час, когда он подписал контракт, чтобы взять на себя полное управление маяком.

Он знал, что многие смотрители маяков беспробудно пьют, особенно если им случалось оказаться вдали от людей. Порой это приводило к печальным последствиям. Вот и его отец любил приложиться к бутылке. Деметрий помнил стойкий запах рома, что исходил от отца вперемешку с запахом табака.

Помнил и то, что избавило Петера от алкогольного пристрастия. То, что тот воспринял, как чудо небесное, а уж для жителей города само добровольное отрешение смотрителя от рома тоже стало своеобразным чудом.

София…

София?!

Едва он подумал о сестре, как предчувствие какой-то беды накрыло его тяжелой волной. Он отложил журнал и встал с табурета, вслушиваясь. Сквозь завывание ветра и гул, рождавшийся в маяке от движений лампы и сквозняков, расслышал, как хлопнула входная дверь.