Книга Триктрак, страница 98 – Ольга Болгова

Когда он дошёл до сегодняшних событий, я едва не хлопнула себя ладонью по лбу.

— Простите меня, позабыла!

— Что? — насторожился Нейтан.

— У меня с собой были нарды, триктрак, backgammon…

— Вackgammon? — переспросил он. — О чем это вы, Анастасиа?

— Когда я поехала сюда, то взяла с собой игру, шкатулку с нардами. Хотела подарить Джеймсу, — соврала я, не в силах объяснить, какого чёрта потащила с собой эту вещь.

Нейтан смотрел на меня, нахмурив лоб. Не такой уж он непроницаемый, этот английский полицейский.

— Они пропали…

— Как? Когда?

«Наверное, подумал: очередной заскок русской дамочки», — решила я, но, собравшись с духом — языковая практика зашкаливала все возможные пределы, — принялась объяснять, как собирала вещи, как достала нарды и, вернувшись за чемоданом, не обнаружила их там, куда положила.

— Вы уверены, Анастасиа?

Он с таким старанием произносил мое имя с ударением на третье А, что я каждый раз внутренне ахала, в хорошем смысле.

— Я искала повсюду в комнате. Коробка не могла испариться.

Инспектор пригладил негустую шевелюру и посмотрел на меня испытующе, как педагог-наставник на нерадивую ученицу.

— Что это были за нарды?

— Старинные, не то, чтобы очень, я их указала в декларации, как личную вещь.

Он кивнул.

— Если ваши нарды действительно пропали… посмотрим…

— Пропали! — упрямо подтвердила я.

Ждала продолжения, а он спросил вдруг, нравится ли мне в Англии, тотчас хмыкнул, видимо, сообразив, что вопрос в текущем контексте прозвучал нелепо.

— Мне нравится, — сказала я. — Нравится этот ресторан и море, и чайки, и старые церкви, и даже… дома.

Он кивнул.

— Простите, не очень верный вопрос.

— Нет, почему, очень хороший вопрос, — засуетилась я.

Мы расплатились — точнее, расплатился он, а я лишь паниковала, решая, как возместить его расходы — и вышли на улицу. Предчувствие сумерек окрасило городской и морской пейзаж в легкую берлинскую лазурь. Усилился ветер, сморщив, измяв морскую гладь. Я не сразу почувствовала холод — обильный ланч и волнение согревали.

— Отвезу вас, если не возражаете, в небольшую гостиницу, она недалеко отсюда. И цены там умеренные, — предложил Нейтан.

Разумеется, я не стала возражать, но и бурно благодарить не смогла. Я была смущена и очень.

Лечение царапин и моральных увечий на узких скрипучих кроватях в случайно пустых комнатах, где гремит музыка из-за стены, и порывы обрываются стуком не той двери, хотя уже почти всё равно, что было и что будет.

Из отделения милиции Заходского в институт прислали уведомление о «задержании студентов факультета «Мосты и тоннели» Акулова Леонида и Зверевой Анастасии». Благо, что декан был суров и взрывоопасен лишь снаружи, но внутри — добр, как Карлсон, а комсорг потока, близкий приятель Лёни, — разумен и не лишён чувства юмора, что скорее являлось исключением, чем правилом. Примером правила был комсорг группы, природный карьерист, начисто лишённый вышеуказанных качеств. Он попытался провести собрание на полном серьёзе, но, не найдя поддержки среди вверенных ему комсомольцев, стушевался и, не желая отрываться от коллектива, проголосовал за замечание без занесения в личное дело. Ася, оказавшись центром внимания, да ещё и по такой скользкой причине, не умерла со стыда лишь потому, что присутствующий на собрании наглец Лёня строил ей глазки и гримасы, отчего она едва сдерживала смех. В целом разборки ограничились этим фарсовым собранием и вызовом в кабинет главы факультета, где на головы несчастных-счастливых влюблённых обрушился словопад добряка декана. Высказав всё положенное, он отпустил их с миром, с пожеланием учиться, учиться и учиться, как завещал… короче, далее по всем известному тексту.