Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 143 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Недалеко от Линкольна, в придорожной гостинице ему сообщили о некой молодой путешественнице, которая ехала в западном направлении. Ее описание совпало с внешностью леди Перси, во всяком случае, такой, как он представлял ее со слов миссис Смит.

Размышления Ральфа о делах, фортуне и жене были прерваны стуком в дверь и последующим появлением подноса с яствами в руках крепко сбитой служанки. Далее явился столь же крепкий, но в ином роде, живот хозяина, обтянутый узковатым дублетом из грубого сукна, а следом и обладатель этого чрева. Процессию завершил Бертуччо, чей взгляд, словно привязанный невидимой нитью, следовал за объемистыми складками коричневой юбки, что скрывала прелести белобрысой служанки.

— Роберт Роули, к вашим услугам, сэр! – представился хозяин. – Пошустрее, Пэгги, пошустрее, да принеси джентльмену моченых яблок. Моя кухарка так делает яблоки, по всей округе лучше не сыскать! – Последнее он сообщил Ральфу с таким видом, словно гость остановился в его трактире исключительно ради этих яблок. – Она и готовит на загляденье – пальчики оближешь! – а ее пудингам нет равных. Но сейчас не до пудингов, правда, – понизив голос, добавил он. – Что за охота бунтовать, скажите на милость? Хотя мне – что греха таить – в том хорошая выгода, потому как много народу стало проезжать, кто туда, кто оттуда… Мое «Копыто» известно далеко за пределами Питерборо. Досталось от отца, в этом году отстроились, расширились.

Казалось, если Роули замолчит, то лопнет от невысказанного – так шумно надувал он щеки и пыхтел, расхваливая свое заведение.

Ральф не особо вслушивался в болтовню словоохотливого толстяка.

— Я голоден! – буркнул он, жадно вдыхая аромат каплуна, что лежал на блюде, маня поджаристыми боками. – Но пудинга и яблок не нужно.

— Накормим вас от души, даже не сомневайтесь, сэр, – заверещал Роули, взмахнув руками. – В «Копыте» никто еще от голода не умирал – и не умрет, – хохотнул он своей шутке, выразительно похлопывая себя по круглому животу. – Каплун только с вертела, так и пышет. Хлеб из печи вынули прямо перед вашим приездом. Не желаете пудинга и яблок – есть пироги с зайчатиной, курятиной, рыбой, цыплята в тминном соусе, утка с яблоками, медовые ковриги… Ко мне на трапезу из соседних городов приезжают – и нахвалиться не могут!

Ральф уселся на тяжелый, грубо сколоченный стул, взглянул на улыбающегося толстяка, размышляя, как выставить хозяина из комнаты – просто попросив его об этом или применив силу. Либо тот на самом деле столь прост и гостеприимен, либо хитер, как объевшийся лис. Тем временем Роули отправил служанку и сам занялся угощением постояльцев.

— Да, место у меня бойкое, что и говорить, прямо по дороге на Лондон и в восточные графства, но я за порядком слежу, кого ни попадя в гостиницу не пускаю. Можете быть спокойны за свое имущество, за лошадок – за всем приглядим, все сбережем. Никто еще в обиде не оставался, – приговаривал он, разливая эль по кружкам. – Хотя случаи бывают разные, как вы понимаете, сэр. Но не в «Копыте»! Кухарку мою только пытаются переманить, – он подмигнул. – А куда ж ее переманишь от родного мужа-то?! – трактирщик захохотал, тряся животом.

Бертуччо уселся за стол, утешившись живописной картиной расставленных здесь закусок. Отхлебнув терпкого напитка, Перси отрезал добрый кусок каплуна и занялся им, а неаполитанец вступил в разговор, вставляя меж каплуном и тренчерами исковерканные южным говором слова.