Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 1 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Дрожащую ночную тишину разорвал крик совы-сипухи. Крикнула и умолкла, словно ожидая, что же произойдет после того, как она шумнула в лесу. Луна скользнула в прореху меж туч, еще с вечера затянувших вечно неласковое английское небо.

Скользнула, окинув и осветив своим бледным оком лес, неровную ленту дороги, ведущей к Кембриджу, невысокий холм, прогалиной спускающийся к ней, и фигуру всадника, выбравшего вершину холма местом, откуда хорошо просматривался поворот.

Всадник был явно недоволен появлением луны и, тихо чертыхнувшись, постарался скрыться в тени деревьев. Он был не один: там, под буками, ожидали четверо его товарищей. Вся компания принадлежала к той немалой армии бродяг-разбойников, что рыскала по лесам, превращая путешествия добрых людей в опасные предприятия и лишая покоя и без того неспокойную страну.

С той поры, как славный король Генрих^[2], удачливый во всех отношениях кроме одного – королева Екатерина^[3] так и не смогла принести ему жизнеспособного наследника – самовольно развелся с нею, чтобы взять в жены бывшую невесту придворного пажа Анну Болейн^[4], в стране не стало покоя. Эта женитьба была оплачена высокой ценой. В далеком Риме глава католического мира не ложился спать, чтобы не помянуть непокорного коронованного протестанта недобрым словом. А новоявленная королева, заслужившая проклятия и нелюбовь сначала подданных, а потом и самого Генриха, была обвинена в измене – ведь измена королю в постели есть измена всей Англии – и взошла на плаху, возблагодарив за то своего мужа и палача. Впрочем, восьмой Генрих из рода Тюдоров недолго сокрушался. Не прошло и дня, как он привел к алтарю Церкви Всех Святых в Челси добрую и благочестивую фрейлину Джейн Сеймур.^[5]

Король не остановился в своих порывах и то ли по своей воле, взбешенный отказом папы дать ему развод, то ли, как шептались повсюду, благодаря интригам своего секретаря и викария Томаса Кромвеля^[6], объявил церковь собственной вотчиной и пустился во все тяжкие. Он разослал по стране комиссаров с приказами провести ревизии церковного имущества, отныне, по Акту Супрематии^[7], принадлежащего ему, Генриху. Король также повелел подвергнуть экзамену священников, дабы они проповедовали правильную веру, а заодно позакрывать монастыри – гнезда папского произвола и тихого недовольства, благо, что имущество и земли монастырей, раскиданных по нешироким просторам Британского острова, оценивались во многие тысячи фунтов и стали для вечно «голодного» короля курицей, несущей золотые яйца.

Трудно сказать, были ли пятеро отщепенцев, скрывающихся в засаде, жертвами королевского либо какого иного произвола, или просто проклятыми богом авантюристами, но факт состоял в том, что намерения их в отношении случайных путников, которых застала в дороге ночь, были не менее коварными, чем намерения короля в отношении своего народа.

Этой октябрьской ночью 1536 года насмешница-фортуна одарила их – не напрасно зазывно кричала сипуха, – в ночную тишину леса вплелись новые звуки: стук копыт и скрип колес. Навстречу лунному свету из-за поворота темной массой выползла повозка, запряженная в пару лошадей, устало ступающих по песчаной дороге. Третья лошадь, привязанная к повозке, трусила следом. Позади сонно покачивали головами четверо всадников.