Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 4 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Бертуччо кивнул и тронул коня. Кардоне же пустил рыжего в объезд кустарника в сторону поляны, наперерез человеку, тащившему женщину. Увидев всадника, тот резко остановился, не выпуская из рук добычу.

— Куда держишь путь, приятель? – спросил Кардоне, сжав рукоять меча.

— Проклятье! Проезжай своей дорогой! – взревел Бык, а это был именно он. – Осади своего коня и убирайся прочь, или я убью ее!

— У тебя есть выбор, – сказал Кардоне, чуть наклонившись к разбойнику. – Или я зарублю вас обоих… не думай, что это будет очень трудно. Или ты отпустишь женщину и в этом случае, возможно, сохранишь свою жизнь. Ужели тебе она не дорога? Я имею в виду жизнь, не женщину…

Кардоне выхватил меч, лезвие холодно блеснуло в лунном свете.

Бык на мгновение замер, в упор глядя на противника, затем отшвырнул свою жертву. Женщина, даже не вскрикнув, упала на землю и замерла, а разбойник занес свой короткий меч над нею в порыве, когда бешенство и страх затмевают остатки разума. Меч странника оказался быстрее: обезоруженный Бык взмахнул руками, изрыгая проклятие. Второй удар меча навсегда разъединил его тело и душу.

Кардоне, осадив рыжего, соскочил на истоптанную траву, вогнал клинок в землю, очищая от крови, и наклонился к лежащей женщине. Лицо ее было бледно, словно жизнь покинула ее. Дорогой чепец^[13] выдавал в ней богатую госпожу.

Она что-то пробормотала, и он, вздохнув, подхватил ее под спину и поднял на руки. Ноша оказалась легка, но резкое движение с грузом на руках отдалось в спине знакомой болью.

— Не обессудьте, мадам, мне придется поступить с вами не очень галантно, – пробормотал он, поднимая ее и мешком перекидывая через седло, затем уселся на лошадь сам.

Прежде чем направиться в сторону дороги, он взглянул на разбойника, что лежал на земле, раскинув руки. В лунном свете перекошенное лицо с открытыми незрячими глазами казалось дьявольским.

— Не мое дело просить Господа о твоей душе, – коротко и мрачно бросил Кардоне и направил рыжего в сторону дороги. Женщина зашевелилась, вскрикнула, пытаясь сползти с седла.

— Тихо, мадам, тихо, – пробормотал Кардоне.

Он остановил рыжего у дороги, подхватив несчастную, усадил боком перед собой. Лицо ее приобрело живые оттенки, а сила, с которой она упиралась в его грудь, свидетельствовала о том, что леди жива и вполне здорова.

— Я не причиню вам зла, – сказал он, сжав ее запястья ладонью. – И если хотите, чтобы я помог вам, помогите мне.

— Я? Помочь?.. Как?! – она попыталась вырвать руки, но, не сумев, затихла.

— На вас напали. Сколько их было человек?

— Не знаю, – почти прошептала она. – Это было так неожиданно…

— Я не знаю, кто из них ваши люди, а кто нет. Покажите мне, да побыстрей!

Посчитав, что времени для беседы больше нет, он отпустил ее руки и тронул рыжего ближе к дороге.

Она заговорила, чуть задыхаясь:

— Там, у повозки, с дубинкой в руках – Томас, а тот, на сером коне, – Джон Потингтон.

— Понятно, мадам, – бросил Кардоне. – Сейчас мне придется оставить вас здесь, спрячьтесь и не высовывайтесь, пока все не будет закончено.

Он спустил ее с седла и направил рыжего к месту схватки, вытаскивая меч из ножен.

Всадник на сером коне оседал, не слишком умело обороняясь мечом. Силы его были на исходе. Малыш заносил меч, чтобы нанести последний удар. Кардоне ударил рыжего по бокам, сталь клинка холодно звякнула, разбойник взревел, разворачиваясь к неожиданному противнику. Бой был жестким и коротким, Кардоне оказался искуснее – Малыш рухнул на землю, испуская последнее проклятие. Через несколько мгновений к праотцам был отправлен еще один разбойник, теснивший паренька у повозки.