Книга Никто не виноват, страница 56 – Салтанат Бодыкова

— Правды хотите, слушайте. Я хорошенько подумала над словами Ляки. По всему выходит, вы хотели совратить родную дочь, а когда она умерла, я поняла, что в опасности ваша младшая. Я не дам испортить жизнь Малике.

— Ах, вот где, ты собачку зарыла? И не боишься бросать мне такие обвинения в лицо, а? Дергать тигра за усы не надо, поняла, малявка? Слышал я про твой подпольный штаб. Только я не ровня тем педикам, которым ты яйца отстреливала, не связывайся со мной. В общем так, обходи мой дом и мою дочь за сто километров. А иначе я найму настоящих профессионалов, а не тупую солдатню.

— Надо же, вот кто мне вендетту устроил, на вас я не подумала. Пообещайте, поклянитесь, что не причините вреда Малике и я от вас отстану.

Ответом стал булькающий смех, такой мерзкий, что Дине было непонятно, как в недавнем прошлом, она могла уважать этого человека.

— Как вы себя назвали, тигром, да вы — трусливый шакал?!

Мужчина подавился собственным смехом, прокашлялся, прищурил глаз и голосом, пропитанным едкой желчью, изрек:

— А ты, наверно, вообразила себя этакой спасительницей слабых и беззащитных. Спущу- ка я тебя с небес на землю. Кого ты спасла? Кому помогла? Думаешь, мол, Лауре верной подругой была, а теперь, ее сестренку спасу от насильника? Не доверяла тебе подруга, видать, не рассказала ничего. А теперь, слушай: когда Лауре исполнилось четырнадцать лет, я сделал ее женщиной, слышишь?

— Что- о- о? — Полузадушено просипела Дина, физически осязая, как отвращение готово выплеснуться наружу.

Дина смотрела в ухмыляющееся лицо, не веря, что эти немыслимые слова произнес отец Ляки.

— Что слышала. Чего уставилась? И что ты мне сделаешь?

Дина, не осознавая, что делает, бросила обе сумки на землю, расстегнула молнию спортивной и извлекла оттуда карабин и обойму к нему. Удерживая оружие левой рукой, правой отвела затвор, повернула флажок предохранителя вверх до отказа, вставила обойму в пазы затвора и дослала патроны в магазин. Убрала обойму и закрыла затвор.

Мужчина молча наблюдал за ней, с кривой улыбкой.

— Ты думаешь, человека убить легко?

— Человека — нет, а мразь запросто. И откуда вам знать, вы же не воевали?

— Знаю. Пришлось как- то придушить одну гадину.

— Кого?

— Жену мою.

— Так это вы ее убили, — вмиг ослабевшая рука с карабином опустилась вниз.

— Я, я, так что убирай пушку, а то поранишься еще.

Глаза Дины заволокло слезами, стало трудно дышать, свободной рукой она схватилась за горло. Глядя на поникшую девушку, мужчина воодушевился и принялся по- отечески ей выговаривать.

— Чем у тебя голова забита, тебе замуж выходить надо, детей рожать.

— Вы ответите за это. ваше место в тюрьме и знайте, Ляка вас не простила!

— Ох и наивная ты, ей не за что меня прощать. И если бы у нас в стране за каждое преступление в тюрьму сажали, народу бы не осталось. Даже не пытайся, угомонись.

— За что вы убили Лякину маму?

— А ты не догадываешься? Пришла домой раньше времени, увидела меня с дочкой, взяла на кухне нож и бросилась на меня. Как и ты сейчас, грозилась меня посадить, дуреха, у Лауры прощения просить стала, меня нехорошим словом обозвала.

Баглан Темирович оперся рукой на капот, презрительно оглядел оглушенную, от его признаний, лучшую подругу своей дочери и «добил» ее:

— А ты помнишь, что у Малики день рождения?