Книга Младший брат, страница 52 – Салтанат Бодыкова

Спустя время, домашние разбрелись по комнатам, семья укладывалась спать. Жумабике расстелила постель на полу, достаточно просторную, чтобы на ней поместились двое взрослых и двое маленьких детей. Владибек, как называл Владимира дед и Болатбек спали в комнате со старшими сестрами, а Амантай делил комнату с дедом.

Канабек совсем было успокоился, что удалось избежать неприятного разговора, но, когда услышал из темноты тихий голос жены, понял, что ошибся.

— Зачем вы избили Шалкара?

— Я твоего тракториста пальцем не тронул, — от возмущения Канабек возвысил голос и приподнялся на локте.

— Тише, дочек разбудите, — шикнула на него же Жумабике.

Выждав полминуты, она продолжила.

— Как же он, тогда, оказался в яме, он встать не мог, так вы его избили.

— О, Алла, я нашей соседке язык, когда-нибудь, вырву. Что ты веришь сплетникам, что за люди, услышат два слова и сверху нагромоздят до небес.

— Просто я хорошо знаю вас, если что-то не, по-вашему, то кулаки в ход пускаете.

— Жумабикe, что ты несёшь, глупая?

— Вас послушать, все вокруг глупые, а у вас ума, хоть телегу доверху загружай. Смотрите, чтобы с таким умом, одному не остаться.

Жумабикe поправила одеяло, укрывавшее спящих, между супругами, детей и прочитав короткую молитву, повернулась на бок. Канабек поворочался с минуту, пытаясь уснуть и одновременно размышляя над перспективой остаться в одиночестве.

— Ты с ним целовалась, — прошептал Канабек, повернув голову в сторону жены, не надеясь получить ответ.

— Нет, — долетело до него отрывистое …

— А, — замялся с вопросом Канабек.

— Нет, — прозвучал резкий ответ.

— Что нет, — встрепенулся Канабек.

— Все нет, между нами, ничего не было. Я же глупая, в голову как-то не пришло, ославить ваше имя на весь аул.

Канабек улыбнулся и подумал, что впервые за долгие годы ему так легко на душе и в груди разливается приятное тепло.

— Спасибо, жаным. Ты не уйдешь от меня?

Жумабике, услышав вопрос, повернулась на спину.

— Ойпырмай, смотрите-ка, дожила я до того дня, когда муж на меня внимание обратил. Может, как отец теперь и о детях вспомните, тем более что с братом разобрались, так ведь? Вашего отца жалко, оставлять его одного с вами не хочется.

— Понятно, — процедил Кайнабек, — все только и носятся с моим братцем, жалеют его, а за что?

Жена не отвечала и Канабек, мысленно поспорив еще немного с ней, стал засыпать. Но перед тем, как сон окончательно сморил его, он удивился возникшему, внутри его, страху потерять семью. Нет, не отца и брата, а другую, о которой до этого дня не думал, не замечал, не ценил. Это чувство было для него новым. Появилось ощущение, что он, то ли делает что-то неправильное, то ли не делает чего-то и это тоже неправильно.

Канабек вышагивал по степной проселочной дороге от места, где его высадил водитель грузовика, приближаясь к аулу размеренной походкой, уставшего от работы человека. Внутренний нагрудной карман приятно тяжелила пачка денежных купюр.

Ветер доносил дурманящую смесь степного разнотравья. Лето обнимало на прощание теплом последних дней. Воробьи вспархивали из-под ног, пересвистываясь и чирикая на лету.

Канабек прищурил один глаз, навстречу движутся какие-то люди и напрягся: от их неясных очертаний веяло опасностью. Видеть в последнее время стал хуже, кто же это? Вспомнился разговор с капитаном милиции. Хотя, чего боятся, до аула метров четыреста, не больше.