Книга Младший брат, страница 48 – Салтанат Бодыкова

Шалкар неразборчиво пробормотал приветствие. Канабек кивнул.

— Как, там, тебя зовут, Шалкар, да?

— Да и что с этого?

— А что дерзишь, отца своего позоришь?

— Мой отец погиб на войне, не успел воспитать меня.

— Я тоже воевал и вернулся живой к жене и детям и…

— Ваша жена умерла, и ваш брат вернулся, и говорят. Пропал так внезапно, так что, если бы не вы, Жумабике была бы сейчас свободна.

— У тебя нет права называть ее по имени, щенок.

— Есть. Я люблю ее, знайте.

— Как не знать, если в нашем ауле не осталось человека, который бы мне об этом не намекал. Вот что, парень, как говорится. За многословием пустота, а мы с тобой даже не поздоровались при встрече, как полагается мужчинам.

Говоря это, Канабек протянул руку и Шалкар, с опаской, стал пожимать ее, чувствуя в рукопожатии соперника, немалую силу. Опасался он не зря.

Территорию между двумя рядами домов, лишь с натяжкой, можно было назвать улицей, слишком широкая и неровная. Рядом с дорогой, где они стояли, земля резко уходила вниз, образуя кювет и именно туда, Канабек столкнул Шалкара, перед этим резко дернув за руку.

Это оказалось не так легко, как думалось Канабеку, Шалкар был выше его ростом, на две головы и при этом, довольно худым и некрепким на вид, но он оказался из тех, которых, в народе называют, двужильными.

Шалкар скатился вниз, по мёрзлой земле, обошлось без увечий, благо одет был в теплую фуфайку и штаны, смягчившие его падение. Вставать не спешил, несмотря на спускающегося Канабека.

— Чего разлегся, вставай.

— Бейте так, ағатай, не стесняйтесь.

Обреченная покорность в глазах поверженного, так остро напомнила ему выражение лица брата в тот вечер, когда он взбесился, увидев в его руках медаль.

— Глупец, не буду я тебя бить. Просто вбей в свою голову одну вещь, не приближайся к моей семье.

— У меня нет желания с вами разговаривать.

— А с моей женой, мне сказали, языком молол, не переставая.

— Она сказала мне, что не уйдет от вас. Дети для нее дороже личного счастья, а вас она не любит, я это давно понял.

— Ты все врешь, выродок.

Канабек стал сыпать проклятиями и ругательствами, задыхаясь от гнева, в глубине души он понимал, что парень говорит правду. Ведь если бы хотел обмануть, не стал бы говорить, что Жумабике не собирается от него уходить. А если правда это, то правдой является и тот факт, что жена его не любит.

Канабек сжал кулаки, физически ощущая дикое желание превратить эту светлокожую морду в кровавое месиво. Он понимал, так делать нельзя. Ах, если бы он сдержал себя тогда с братом, если бы его брат был жив.

В тот момент он и не подозревал, что ангелы на небесах выполнят его желание, подарят шанс исправить содеянное, но он, под грузом детских обид, им не воспользуется.

Канабек стоял спиной к дороге и не видел собравшихся там людей. Их заметил Шалкар.

— Уходите отсюда, — крикнул им раздраженно.

Канабек повернулся. Удивительно устроена жизнь в ауле: нет ни телеграфа, ни почты, телефон установили только в правлении аульного совета и то недавно, но о любом пустячном происшествии, аульчане узнают мгновенно. Слишком бедна на события сельская жизнь, слишком скудные впечатления дарит повседневная рутина, чтобы не возникла эта, непостижимая уму, связь между жителями.

И десяти минут не прошло, как начали свой разговор двое мужчин, а за ними уже наблюдал с десяток зрителей.