Книга Младший брат, страница 19 – Салтанат Бодыкова

Вот уж кто покорял своей красотой с первого взгляда, так это его женгей, жена Айнабека. Гибкая, стройная как кипарис, говорит, будто золото роняет. Густые, шелковистые волосы, белая кожа, брови вразлет, дерзкий, прямой нос, но особенно удались — глаза, красивые и печальные. В ее движениях, наполненных грацией дикой кошки, не заметишь суеты, а походка схожа с поступью царицы, на трон восходящей. Весь облик женгей выдавал в ней особу ханских кровей: отец ее приходился дальним родственником самому Абылайхану. Просто дух захватывает, глядя на нее.

Канабек понимающе усмехался, наблюдая за братом, в первый месяц после женитьбы тот ходил, как оглушенный. Порхал вокруг нее, как бабочка над цветком, ревностно оберегая от любых, возможных, мужских поползновений на честь жены.

Сам был ей верен, за это Канабек мог поручиться. Не раз был свидетелем того, как брат отказывался от возможности порезвиться на стороне.

Как-то раз поехали они с братом в соседний аул, к родственникам, с отцовским поручением. Повстречались им две молодые женщины, привлекательные и веселые. Стреножили коней, познакомились, хохотушки, манерно растягивая гласные, назвали свои имена: Рая и Зара. Внешне новые знакомые на казашек были мало похожи, хотя имена могли быть просто переделаны на русский лад.

Степь, наводненная ссыльными и репрессированными, стала слишком многонациональной, чтобы с ходу определить, кто перед тобой.

— А вы кто, сестренки, русские, цыганки или татарки? — спросил их Айнабек.

— Ах, какие славные джигиты, так ловко гарцуют на лошадях, а обращению с женщинами не обучены, — кокетливо вытягивая губы и поводя плечами, прощебетала одна из них.

— Бабы мы, кому какая разница, какой мы нации? — наигранно-обиженным тоном вторила ей другая.

Стало ясно, что попутчицы настроены на игривый лад и не прочь поразвлечься с первыми встречными.

Канабек с интересом стал разглядывать обеих женщин, словно выбирая спутницу на один вечер, но старший брат серьезным, даже резким — что было совсем непривычно — голосом рубанул:

— Мы не слепые и видим, что вы за женщины.

— Ух, какой горячий, уж не хочешь ли ты нас обидеть? — пропела молодуха, явно ничуть не обидевшись на грубый тон несостоявшегося кавалера.

— У каждого из нас есть жена, помоложе, покрасивее многих. Я думал, вам помощь нужна, а вы развлечений ищете. Осторожнее, сестренки, по дорогам всякий народ бродит, время неспокойное.

Братья продолжили путь и Айнабеку пришлось выслушать от брата упрек в поспешности такого решения, на что он спокойно заметил:

— Твоя жена — сущий ангел и оскорблять ее изменами, я считаю бесчестным. Как мужчину, прошу тебя, не обижай Ажар. Это ведь, все равно, что ударить ребенка.

Брат был прав и потому Канабек удержал в себе, срывающиеся с языка, слова возражения. Айнабек свято чтил чистоту супружеских уз и Канабека, порой, колола неприятная мысль, что его неверность, неким образом, ее марает.

Чего он не мог понять с первого дня женитьбы, так это того, почему все так носятся с его женой. Даже, после ее смерти, Жумабике, будучи, уже, его женой, все абысын поминала добрым словом, а их с Ажар старшую дочь — Алтынай — любила, кажется, больше, чем своих. Мачехой ее назвать ни у кого язык не повернулся бы.

Хмыкнув от досады, помнится, тогда ответил он брату.