Книга Раймон и Армель, страница 36 – Марина Орлова

— Но все так и есть, — пожала плечами Сибилла. — Между ним и Бодуэном был честный поединок. Наш сын победил, но не воспользовался своим правом убить противника. Оружие и доспехи Бодуэна возвращены за выкуп. Кто же станет после всего этого враждовать?

— Да, наш сын принял верное решение, учитывая, что в противном случае мы и Мортрэ действительно стали бы врагами. Но после такого поединка часто бывает, что люди мирятся. Тогда возобновление сватовства к Флор было бы возможно.

— Беренгар, на ней свет клином не сошелся, хотя сама Флор, по-моему, считает иначе! Наш сын выберет другую невесту, только и всего.

— По-моему, Сибби, ты готова находить оправдание любому его поступку!

— Я лишь хочу ему счастья. Как и Гийому.

— Если под счастьем ты подразумеваешь брак по любви, то боюсь, что и в этом Раймона трудно понять.

— Не считай все это большой бедой, Беренгар. Кроме Флорибеллы, есть много других девиц. Скоро в Шартре смотр войск, и Раймон уже достаточно окреп, чтобы поехать туда с тобой…

— Он со мною не откровенен, — вздохнул барон. — Я так и не понял, влюблен ли он в кого-нибудь.

— Я поговорю с ним сама, хотя и уверена, что серьезных поводов для волнения нет.

— Да, поговори. Может быть, от тебя он не станет таить правду!

— О чем ты говоришь, сир Беренгар? — баронесса удивленно подняла красивые темные брови.

— О том, что Бодуэна он вызвал на поединок из-за девицы! Быть может, из-за той самой, что присылала ему целебные мази и даже любезно поделилась в письме рецептами их приготовления…

— Да, наверно, та самая, — кивнула баронесса. — Дочь сира Корбэ, о которой столько говорят, но почти никто не видел.

"Но я обязательно увижу!" — мысленно добавила она.

Ибо, как любая мать, Сибилла безошибочно почувствовала: сын тоскует, а отец не может понять, что не от него тот скрывает правду, а самому себе признаться не в силах!

Церковь, как водится, была выстроена на пригорке, а поблизости расположилась деревня, по местным меркам — довольно большая. По воскресным дням здесь бывало даже многолюдно. Кто на повозке, запряженной низкорослыми деревенскими лошадками, кто верхом на муле, кто пешком, а кто и в лодке по реке — стекались сюда жители мелких лесных селений, где нет своей часовни, чтобы отстоять мессу. К тому же, здесь раз в неделю открывался торг, и можно было продать, купить или обменять различную крестьянскую утварь, домотканые холсты, глиняную и деревянную посуду, бусы из раскрашенных шариков, а также живность — кур, поросят и гусей.

Влекли крестьян и нехитрые развлечения, которых так мало в жизни простого человека — фокусы бродячих гистрионов, песни под пронзительные звуки рожков и дудок, а если повезет, то и настоящие представления, которые устраивали мимы, переодетые в размалеванных девиц, разбойников c приклеенными усами и сарацинских царьков с выкрашенными в черный цвет лицами, в странных головных уборах, украшенных птичьими перьями. Порой участвовали дрессированные собаки, которые на радость детворе танцевали на задних лапах и возили тележку, в которой важно восседал кот. Настоящих развлечений — казней, позорного столба, как и говорящих заморских птиц, жестоких петушиных боев, стравливания хищных зверей с громадными свирепыми псами, плясок уродцев-карликов, как и поводырей с медведями, здесь не случалось. Такое можно было увидеть только в городах и больших замках, где поглазеть на выступления собираются толпы, а знатные господа и богатые торговцы готовы щедро платить тем, кто хорошо их веселит.