Книга Раймон и Армель, страница 39 – Марина Орлова

— Святой отец, вы здесь? — звучит нежный голосок. Глаза вновь обретают зоркость, и она видит у аналоя фигуру мужчины. Он широк в плечах, строен, и наверно, на целую голову выше ее дяди.

— Я помешала вам молиться, шевалье? Простите, я искала здешнего священника…

Он шагнул навстречу, и она замерла на месте, как пташка перед лисицей. Почему-то вдруг подумалось, что Renard — это и есть лиса, чье изображение сверкает красным золотом на гербе их славного рода. Но она теперь не слабый воробушек! Хотя и продолжает его любить.

— Здравствуй, Армель, — звучит его голос, такой ласковый и совсем не похожий на тот, что был тогда, в лесу. От неожиданности она не сразу смогла ответить. Но помимо воли, повинуясь только памяти сердца, ее руки чуть было не протянулись ему навстречу в каком-то отчаянном порыве… но тут же опустились, и она поспешила спрятать их за спину, чтобы не поддаться, не сгореть, как мотылек, в огне его глаз.

От него не укрылось ее движение. Но какой-то древний инстинкт подсказал оставаться на месте, чтобы не спугнуть. Он не мог допустить, чтобы она снова пропала! — Здравствуй, Раймон. Звук ее голоса был как кусочек льда, тающий под солнечным лучом. — Я тоже жду отца Годона, — сказал Раймон. — Но он уехал в лесную деревню и, наверно, вернется не скоро.

Некоторое время оба молчали. — Говоря по правде, я хотел узнать, как ты живешь, Армель. Ведь мы давно не виделись! И как-то так получилось, что кроме святого отца, спросить больше некого. — Теперь ты можешь спросить у меня самой. — Можно мне сначала поздравить тебя? Я слышал, что в замке отца тебе живется хорошо, а главное — ты заняла положение, которого с рождения была лишена. — Да, — ответила она немного жестче. — Теперь я окружена любовью, и к тому же убедилась, что такое положение дает человеку многое. Его даже могут начать уважать. Вот так, вдруг. — Я поздравляю тебя, — сказал он с кротостью, которой сам в себе не подозревал. — Рад, что ты осталась прежней. Или нет, не совсем так, ты стала еще красивее. Но твой гордый и бесстрашный нрав ничуть не изменился!

Она кивнула и опустила голову чуть ниже, чтобы он не заметил ее смущения. — Я тоже рада, что ты выздоровел. Это было очень опасно — выходить на поединок после таких ран… Хотя, конечно, ты не дитя, и следить за тобой и поучать — не мое дело. Мне пора идти, Раймон! Последние слова она добавила поспешно, будто боялась его гнева, и шагнула к выходу. Он бросился следом. — Армель, постой! Ты очень помогла мне, правда! И тогда, и потом, когда прислала лекарство. Я знаю, что наговорил лишнего. Я прошу у тебя прощения. — Я давно все забыла. — А я все это время помнил о тебе. Он мог бы добавить, что не хотел ее забывать. Но какая-то необъяснимая для него самого робость заставила промолчать.

Армель была еще так неопытна, что даже не знала: в этот момент ей полагалось торжествовать! В замке отца ее успели обучить, как правильно носить дорогие наряды, отличать сапфир от топаза и танцевать то, что модно при дворе, даже объяснили, как правильно принимать ухаживания прекрасного рыцаря, и как дать понять незадачливому кавалеру, чтобы не рассчитывал на взаимность. Но никто и никогда не объяснял ей, как выразить свою любовь, если больше всего на свете боишься ее потерять!