Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 180 – Анне Якобс

— Ты справишься, Эрнст…

Фон Клипштайн часто хвалил молодого врача: он так старательно выхаживал его, а теперь, к сожалению, сам отправился на передовую. Его звали доктор Мёбиус, да хранит его Господь.

— Я переживал за тебя, Эрнст. – Фон Клипштайн удивленно посмотрел на него, беспокойство товарища было ему неприятно, но Пауль не отказался от своей идеи и продолжил: – Я думаю, что ты останешься на родине. По крайней мере, пока не заживут твои раны, верно?

— Возможно. Если только я не пойду добровольцем на фронт.

Это было похоже на него, ревностного прусака. К счастью, таких, как он, сначала тщательно обследовали: инвалидов на фронт не отправляли.

— Мне тут пришла в голову одна идея, – осторожно сказал Пауль.

Надо было преподнести свое предложение так тонко, чтобы Эрнст не расценил его как милосердную попытку помочь ему встать на ноги. Пауль приводил много аргументов: ситуация на фабрике, нехватка специалистов, особенно для расчетов и ведения бухгалтерского учета, в этом отношении все обстояло очень плохо. И конечно же в производственных цехах не хватало мужского надзирательского персонала.

— К чему ты клонишь, Пауль?

Фон Клипштайн посмотрел на него с улыбкой – вымученной и в то же время ироничной – похоже, друг давно понял, к чему он ведет.

— Я подумал, что ты вряд ли захочешь вернуться в свое поместье. Если, конечно, ты не хочешь получить сатисфакцию…

Последнее замечание явно было лишним, но оно уже сорвалось у Пауля с языка. Эрнст еще больше побледнел, а после заметил, что ничего подобного не замышлял. Ей-богу, они ведь не в девятнадцатом веке.

— Это разумно, Эрнст, поэтому я спрашиваю тебя, не хочешь ли ты какое-то время пожить у нас на вилле в качестве гостя. Ты мог бы, если захочешь, устроиться работать на фабрику или просто развлекать дам долгими зимними вечерами. Места хватит всем.

Пауль улыбнулся ему и добавил, что родители одобрили эту идею, во всяком случае его мать приняла это предложение с радостью.

Эрнст откинулся в кресле. Чтобы теперь наклониться вперед, ему пришлось помогать себе руками, поскольку мышцы пресса не слушались его из-за сильной боли. Некоторое время он молчал, казалось, ему нужно было сначала обдумать это предложение.

— А ты спросил свою жену?

— Ну, конечно. Она рада.

Это было небольшим преувеличением. Когда он впервые поделился своей идеей с Мари, она нахмурилась, однако потом, поняв, насколько Пауль серьезно к этому относится, согласилась.

— Я очень благодарен тебе, Пауль, – протяжно промолвил фон Клипштайн. – Ты настоящий друг, возможно, самый добрый и бескорыстный из всех, кто у меня когда-либо был. Я подумаю над твоим предложением.

Пауль почувствовал облегчение. Он помог раненому встать и довел его до кровати, чтобы тот мог отдохнуть. Направляясь к выходу, он снова посмотрел на часы. Почти полдень. Сейчас они вместе пообедают, потом в последний раз он сходит с отцом на фабрику, посмотрит заказы, разберется с бухгалтерией, пройдется по цехам и, наверное, почувствует себя чужим среди работниц. Он понаблюдает за военнопленными, за тем, как те бросают уголь в печи и таскают тяжеленные ящики. Как бы ему хотелось как можно раньше вернуться домой и часок-другой побыть наедине с Мари. Конечно, дети всегда были с ними, ведь они одна семья. Его дети, которые даже не могли сказать ему «папа»…