Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 181 – Анне Якобс

Пока Пауль шел на фабрику, он почти не чувствовал пронизывающий насквозь холод. Мари… Как она справлялась со всем? Родители, дети, фабрика, а теперь еще и Китти. Все держалось на ней. Разве он не обещал перед алтарем быть всегда рядом с ней, защищать и беречь ее, носить на руках? Какой циничный фарс! Он ничего не мог для нее сделать, кроме как написать несколько писем. Он ни разу по-настоящему не был с ней за все проведенные вместе ночи. Это далось ему с большим трудом, но он не хотел, чтобы в это тяжелое время она опять забеременела.

Он был солдатом, пришельцем в собственном доме, больше не причастным к судьбе своих близких. И все же именно благодаря им он мужественно держался в этой жестокой битве не на жизнь, а на смерть.

В комнате было темно, хоть глаз выколи, но Ханна не решалась включить лампу и посмотреть на циферблат будильника. Она неподвижно лежала на спине, пытаясь уловить далекие удары часов на башне Святого Макса, что было довольно легко сделать, когда ветер дул в их сторону. Однако громкий храп Йордан заглушал все остальные звуки. Преисполненная ненависти к ней, Ханна слушала, как с хрипом танцевало мягкое нёбо у нее во рту, как она протяжно свистела на выдохе, как усердно причмокивала, когда на мгновение сбивалась с ритма. Как отвратительно спать в одной комнате с этой старой каргой. От ее матери, царство ей небесное, обычно пахло спиртным, но храпела она редко, да и такого дурацкого ночного чепчика с кружевами она не носила.

Ханна решила, что уж лучше выйти слишком рано, чем слишком поздно. К счастью, дождь шел несильный, небо было затянуто облаками, и луна, которая могла бы выдать ее, еще не выглянула. Как можно тише она выскользнула из-под одеяла и начала натягивать на себя приготовленную заранее одежду. Когда Йордан на мгновение прервала свой концерт, Ханна замерла, но вновь услышав ее сопение и пыхтение, продолжила одеваться. С погодой ей повезло – было тепло, а от дождя она укроет голову и плечи платком.

Ей удалось на цыпочках добраться до выхода из комнаты, половицы почти не скрипели, и только когда она нажала на ручку двери, раздался громкий щелчок. Даже в коридоре она не рискнула включить свет, ведь кто-то мог увидеть его сквозь замочную скважину. Передвигаясь на ощупь, она наконец нашла дверь, ведущую к задней лестнице, и, выдохнув, спустилась по ней на кухню. Пахло холодным айнтопфом, мятным чаем и сухими травами, развешенными на веревочке Брунненмайер.

Наконец Ханна осмелилась зажечь газовую лампу. Она посмотрела на кухонные часы – была уже половина второго. Все, пора! Она быстро сняла с крючка ключ и побежала.

Выходящая во двор дверь был заперта изнутри. Ханна должна вернуться до того, как рано утром Брунненмайер войдет на кухню, иначе все накроется медным тазом. Как назло, верхняя защелка заклинила, Ханна вспотела, пытаясь открыть ее, в конце концов ей пришлось сильно ударить тыльной стороной ладони по конструкции. Было чертовски больно, но защелка поддалась, и Ханна выскользнула на улицу. Накануне вечером она спрятала вещи в поленнице. Это место было надежным, поскольку за дровами на кухню ходила только она. По этой же причине найти дорогу к поленнице в кромешной тьме ей не составило труда. Убрав верхние поленья, она вытащила набитый до отказа рюкзак. По руке прошмыгнула мышь, Ханна тихо вскрикнула, но тут же испуганно закрыла рот.