Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 150 – Анне Якобс

— Да, мы очень переживали, дорогой господин фон Клипштайн, – услышала она совсем близко голос Мари. – Не буду скрывать, что ваша жизнь висела на волоске. Однако теперь лихорадка позади, так что все будет хорошо.

Китти незаметно посмотрела в их сторону. Эрнст фон Клипштайн был очень взволнован и смотрел на Мари так, будто она была настоящей святой. «Наверно, дело в том, что сегодня сочельник, – подумала она. – Канун Рождества… Конечно, кругом будут слезы умиления».

Всхлипнув, она подарила раненому милую улыбку. Он скоро поправится и вернется к своей семье. Тот кивнул и пожал ей руку. Она придвинула к нему подарок в надежде, что он от нее отстанет.

— Знаете, ведь это исключительно ваша заслуга, фрау Мельцер, – услышала она слова фон Клипштайна. – Я уже хотел свести счеты с жизнью, хотел умереть. На земле не осталось ничего, ради чего стоило жить, ничего, что мне было бы дорого. Ни жены, ни ребенка, никакой надежды на счастье. И тут у моей постели появились вы и заговорили со мной. Это было как чудо, как голос с небес. Еще не все кончилось, жизнь продолжается…

«Ага, – подумала Китти. – Похоже, бедняге пришлось много чего пережить. И жена его, что ли, умерла? Эта… как же ее звали? Адельгейд? Аннетт? Алиса? Нет, не так. Адель! Верно, ее звали Адель. Если она умерла, то грех говорить о ней плохо, но вообще-то она была пренеприятнейшей особой. Так что чего ее жалеть. Уж не втрескался ли он теперь в Мари? Да, парню, похоже, совсем не везло – с Мари у него нет ни одного шанса».

Она подарила раненому теплую улыбку на прощание и стала дальше раздавать подарки. Когда подарки закончились, она вернулась на свое место. У нее немного кружилась голова, да и желудок был не в порядке. Ну да ничего – бывало и похуже. Когда она ходила беременной Хенни, то целых три месяца почти не могла есть твердую пищу, а сейчас, к счастью, все было иначе. Ну когда же, наконец, все закончится? Заиграла еще одна рождественская песня. На сей раз «Роза произросла…» Ребенком она считала, что в ней поется о коне, который убежал. О, как же ее тогда высмеяла Лиза.

Следом с места поднялась мама и произнесла речь, с которой она обычно обращалась к персоналу в доме, благодарила за верность и старания, напоминала, что все они – большая семья. Собственно говоря, каждый год она говорила одно и то же, но как это ни странно, все снова были счастливы оттого, что слышали эти слова. Потом наступил черед рождественских подарков – мама каждый раз старательно выбирала их, так как они должны были не только понравиться одариваемому, но и соответствовать его положению. Кухарка Ханна получила старое платье Мари, теплые шерстяные носки и пару совершенно новых ботинок на деревянное подошве. Фройляйн Шмальцлер, занимавшей в доме самую высокую должность, подарили несколько метров синей шерстяной ткани из маминых запасов, серебряную брошь и небольшую денежную сумму. Мама очень высоко оценила не только ее управленческие качества и верность, но и ее труд в лазарете – экономка направляла эту благородную работу в нужное русло.

Затем Шмальцлер от имени всего персонала поблагодарила семью Мельцер, подчеркнув, что каждый сотрудник считает работу на вилле большой честью. Китти усмехнулась: Шмальцлер, как и маме, на сей раз не пришло в голову ничего нового. Экономка выглядела изможденной, еще более худой, чем раньше, вокруг рта у нее появились морщинки.